Один шаг до бездны - Елена Владимировна Гордина
— Никита Никитич, документы и ноут у меня, — тихо произнесла Женя; такой гадиной, как сейчас, она еще никогда в жизни себя не чувствовала. — Куда привезти? Я не знаю ваш адрес.
— Парковая, двенадцать, — ответил ей шеф. — Там коттедж синего цвета, позвонишь в калитку, выйдет моя домработница, и ей все отдашь. Ты прямо сейчас ко мне поедешь? — уточнил он.
— Нет, мне надо заехать домой. — Женя внезапно вспомнила, что вроде бы не выключила плиту, когда утром собиралась. Она даже не могла сейчас вспомнить, а вообще зажигала ли она газ сегодня или не зажигала? В таком нервном напряжении у нее стала отказывать память. — Я сейчас домой, проверю газ и сразу к вам.
— Да без проблем, не торопись! Спасибо, — поблагодарил ее шеф. — Только, пожалуйста, закрой сейф, а то камеры не работают, и, хотя охранники там есть, я все равно очень переживаю.
— Я уже закрыла, все хорошо. — Женя прекратила разговор.
«Какое, к черту, „все хорошо“? Мало того что у него нога сломана, так еще и я… иуда». — И, прихватив документы и ноутбук, она вышла из кабинета.
— Я все сделала! — Женя отправила Альберту сообщение и фото, подтверждающее перевод средств на подставной счет. Он тотчас ей перезвонил.
— Все готово? — У Альберта было хорошее настроение. — Ну, молодец! Теперь езжай скорее домой, я сейчас тоже к тебе приеду и отдам договор на опекунство, у нас все по-честному!
— Хорошо, еду! — пообещала Женя.
Она решила не рассказывать этому проходимцу все подробности, не его ума дело, подождет ее полчаса, пока она домой к шефу съездит.
Женя вернулась к себе в машину, сложила все на заднее сиденье, включила двигатель, но поехала не домой и не к Никите Никитичу, а отправилась в ближайшую церковь, уж слишком плохо было у нее на душе. Просто она сейчас неожиданно вспомнила, что неподалеку есть небольшой храм, и так ей захотелось там оказаться, так хотелось оправдаться хотя бы перед святыми, что она решила это сделать.
Буквально через несколько минут она притормозила у крохотной церквушки и, не выключая двигатель у автомобиля, зашла внутрь. Женя купила две свечи и подошла к первой попавшейся иконе; она не разбиралась в святых, а спросить было некого, внутри храма не было ни одного человека.
— Господи, прости меня! — пробормотала Женя, выставляя зажженную свечу. — Ты же видишь, у меня просто не было выбора! Спаси и сохрани Никиту Никитича, защити его, пожалуйста!
Вторую свечу Женя поставила рядом и попросила у икон здоровья для Людочки, а когда вернулась обратно в машину, то поняла, что все это время беззвучно плакала, потому что ее шарф промок от слез. Она посмотрела в зеркало и ужаснулась тому, как она выглядит: опухшая от слез, с черными синяками под глазами, она смотрела на себя и не узнавала.
А как же газ? Женя словно очнулась.
Ну чем занята ее голова? Почему она сначала поехала в храм, а не домой? А что, если она действительно забыла выключить газ и теперь из-за нее взлетит на воздух весь подъезд?
— Бестолковая! Какая же я бестолковая! — Женя помчалась домой.
И как назло, вся дорога превратилась в одно сплошное препятствие, она собрала все пробки и все светофоры. Когда она припарковалась у себя во дворе, ей уже казалось, что запах газа проник даже на улицу. Женя забежала в подъезд и понеслась к своей квартире, принюхиваясь к воздуху, но вроде бы утечки не было.
— Быстрее, быстрее, корова! — ругала себя Женя, она неслась по ступенькам наверх, решив не дожидаться лифта. Когда она, запыхавшись и тяжело дыша, подошла к своей квартире, то с удивлением обнаружила приоткрытую дверь.
Женя замерла и принюхалась, у нее промелькнула мысль, что это газовая служба сорвала замки, чтобы устранить утечку. Но газом не пахло, а пахло какой-то гадостью, словно йод разлили или медный купорос, какой-то тяжелый и очень неприятный запах.
— Алло? Кто здесь?
Женя растерялась и остановилась в коридоре, размышляя, идти ли дальше или, может, сразу вызвать полицию? Скорее всего, ее квартиру ограбили, вот только этого ей сейчас и не хватало!
— Я вызвала полицию! — на всякий случай крикнула она и осторожно сделала шаг вперед, остановилась и прислушалась. Было очень тихо. Если здесь кто-то и был, то он притаился.
Она ведь прекрасно понимала, что лучше в квартиру дальше не проходить: вдруг вор до сих пор еще здесь? Понимать-то понимала, но продолжала шаг за шагом продвигаться внутрь, ее словно магнитом тянуло.
— Я вызвала полицию! — на всякий случай еще раз крикнула Женя и зашла на кухню. Она мельком взглянула на газовую плиту: та была выключена, но тогда чем так отвратительно пахло?
Женя вышла в коридор и, немного замешкавшись, пошла в детскую, совсем не отдавая себе отчет, зачем она это делает. В комнате до сих пор был бардак после приезда скорой помощи и транспортировки Людочки в больницу, все было разбросано. На полу валялись куклы, одежда свисала гроздьями с кровати, на стуле — ворох книжек и раскрасок. В этом бедламе она даже сразу не поняла, что это лежит на ковре у окна, а когда подошла ближе, то просто остолбенела. Возле ее ног лежало тело, она с большим трудом узнала по этому синему и перекошенному лицу Оксану. Подруга была в неестественной позе, голова запрокинута назад, и Женя с огромным трудом, глядя в упор на зияющую рану, поняла, что Оксанке перерезали горло. А крови вокруг было так много, что этот мерзкий, солоноватый запах она почувствовала даже из коридора.
Женя молча попятилась назад, вышла в коридор и плотно закрыла за собой двери, а потом пошла в ванную. Там она долго, очень долго умывалась ледяной водой, пока пространство вокруг нее не перестало вращаться.
