Малум - Юлия Макс

– Лично не так давно. Часто видела его на светских мероприятиях с министром Люксембургским и его женой.

– Ты доверяешь им, Эва? – испытующе глядя ей в лицо, спросил Якуб. Его необычные серые глаза на солнце блестели подобно серебру.

– У нас появилась работа, и, если подумать, она почти соответствует работе частных сыщиков. – Она пожала плечами, но понимала, что не ответила на вопрос.

– Ты им веришь? – с нажимом повторил Якуб. – Веришь, что ордену, который существует века, понадобилась помощь каких-то людей с улицы? Все это слишком странно.

– Многие компании нанимают внештатных сотрудников, коими, судя по договору, мы и являемся.

– А мне ты веришь?

Она никому не доверяла, вообще никому. Эва так привыкла и тяжело впускала других в близкий круг общения. Зато мастерски умела притворяться, поэтому она вспомнила пережитое вместе с Якубом «дело бескостных» и ответила, более не задумываясь:

– Да.

– Хорошо. – Он открыл дверь машины и оглянулся на нее: – Я тоже в другой раз расскажу тебе все, что знаю, про орден и его главу.

Эва удивленно застыла, а он забрался в авто и завел мотор. Выехав на дорогу, Якуб скрылся за ближайшим поворотом. Водичкова еще раз оглянулась на дом Фауста и не спеша пошла к метро. Машину она ранее отдала в автосервис, где ей клятвенно обещали отремонтировать старика «Форда».

Она не сразу смогла попасть в свою небольшую квартиру, доставшуюся ей по наследству. В подъезде сновали пожарные, у входных, уже взломанных дверей стояли соседи.

– Что, черт побери, здесь произошло? – Казалось, что ее удача села на американские горки и каталась целый день вверх-вниз.

– Эвичка, те молодые жильцы сверху устроили пожар у себя в спальне, но это еще полбеды. В ванной они не закрыли воду. Тебя затопили. Наркоманы проклятые! – пояснил пожилой пан Вацлав.

– А я сразу вам говорила, что не нравятся мне они. Непристойные такие! По ним сразу было видно, что наркоманы! – поддакнула пани Алжбета и суетливо поправила чепчик.

Эва расхохоталась и поняла, что это у нее вышло не весело, а истерически. После расследования в Лукове вся жизнь, казалось, пошла кувырком и стала похожа на плохую комедию.

Квартиру и правда затопили, но не всю. В спальне с потолка капало, как и в ванной, и в коридоре. Сухой осталась только кухня, и Эва с грустью поняла, что спать ей придется именно в ней.

– Пани Водичкова? – В дверь постучал мужчина в пожарной форме, но без шлема. – У вас есть страховка на квартиру?

– Есть.

– Тогда я бы рекомендовал вам связаться со страховой компанией, собрать необходимые вещи и съехать на время, пока помещение просохнет и в нем можно будет сделать ремонт. Свет и воду мы вам перекрыли.

– Эвичка, можешь остаться у меня, – предложил пан Вацлав. Старик – Эва точно знала – жалел ее, а ей от этой жалости делалось больно.

– Я как раз сегодня собиралась уехать в командировку по новой работе, так что поступлю, как вы сказали. – Нервничая, она выдавила натянутую улыбку пожарному и соседям, а затем ушла в спальню.

Придется ехать в дом Фауста уже сегодня, хотя ей этого совсем не хотелось.

Эва позвонила в страховую. Оценщик ущерба обещал быть через двадцать минут, за которые она собрала в большой чемодан вещи на несколько недель, а остальные запаковала в чехлы, чтобы они не отсырели.

Телефон в кармане завибрировал – приходили мейлы от подписчиков «Пражского трдельника» и настойчивые сообщения от шеф-редактора с просьбами приехать в офис и обсудить ее нервный срыв. Эва злобно рассмеялась, чем подняла себе настроение. «Нервный срыв» был бы у них, узнай они, на что она променяла работу в редакции.

Визит оценщика затянулся, и, выходя уже ближе к вечеру из квартиры, пахнущей сыростью, Эва оглянулась на двери. Может, это и к лучшему. Она давно должна была продать ее и купить себе что-то другое. Просто цеплялась за пусть и недолгие, размытые, но тщательно хранимые воспоминания о матери. Это была ее квартира. Их квартира. Пока мамы не стало.

Нужно купить себе что-то свое, тем более если Фауст действительно будет ежемесячно выплачивать сумму, указанную в договоре.

Эва печально улыбнулась родной двери и, отвернувшись, покатила чемодан к лифту.

Уже доехав до Карловой площади, она остановилась. Нерешительность, обычно ей несвойственная, затопила мысли. Что она делает? Во что ввязывается? А вдруг в ней и правда есть силы? Вдруг то, что она часто видела боковым зрением, и было ее даром?

«Вот и узнаем», – тряхнув головой, Эва покрепче сжала ручку чемодана, поправила на плече сумку с ноутбуком и направилась к дому Фауста. На крыше восседал, гордо вскинув голову, крупный ворон. Ей показалось, что это точно та же птица, которая каркала на нее на кладбище в городе Лукове, по крайней мере, приметное белое перо было похожим. Ворон опустил клюв, отчего создалось впечатление, что он смотрит прямо на Эву. Она заставила себя не пялиться в ответ и отвернулась.

Постучать Водичкова не успела, потому что дверь снова распахнулась сама собой. Эва поежилась, вкатила чемодан и огляделась. Гостиная была пуста. Ни Фауста, ни Якуба, ни Баала. Возможно, Ягр приедет позднее, если не передумает. Эва надеялась, что он примет предложение, ведь ее договор о найме действовал только в случае их совместной работы.

Из-за того существа, Баала, который вышел буквально из стены, дом Фауста обрел личность. Эва словно ощущала, как строение дышало, жило.

– Баал? – позвала она, снимая обувь и куртку.

Ответа не последовало. Эва решила, что может выбрать себе комнату наверху, раз приехала первой. Она поднялась по старой, но отреставрированной дубовой лестнице и оказалась на втором этаже. Из трех дверей Эва открыла ближайшую к лестнице и заглянула внутрь. Помещение было небольшим, забитым застекленными стеллажами с книгами, в углу высился массивный стол, возле которого стояла пара старинных кресел. Окно закрывали парчовые шторы. В лучах, проникающих между шторами, кружились пылинки. Пахло старыми книгами и знакомым аэрозолем «Пронто», который должен был бороться с пылью. Уборщицы в редакции использовали именно такой.

Кабинет у них и правда был, как и сказал Фауст.

Эва закрыла дверь и, пройдя пару метров, отворила следующую. Там оказалась спальня в бледно-синих тонах с широкой кроватью, шкафом-купе, телевизором и комодом. Вся мебель новая, а вот оформление стен, похоже, лишь отреставрировали.

Она заглянула в последнюю из трех дверей, находившуюся в конце коридора. В комнате стояла похожая мебель, но изящнее. Стены в бледно-кремовом оформлении винтажных то ли обоев, то ли сукна. Наличествовали также широкие окна и балкон, выходящий