Отпечатки - Антон Мамон
– Чего ты хочешь, Глеб? – Яна старалась говорить спокойно, хоть голос и выдавал ее напряжение.
– Чтобы ты не смотрела на меня с этой ухмылкой гадкой! Типа: «О, с этим все понятно!» Ни хрена тебе не понятно. Я другой. Меня дома жена и дети ждут.
– Ну так с Богом…
– Пошла ты, Князева!
Дверь хлопнула: драматический эпизод встречи старых знакомых подошел к финалу. Яна попыталась овладеть собой, но тело бесконтрольно дрожало. Не от страха, нет… Скорее, от невозможности поверить в такое невероятное совпадение, вернувшее ее в самый жуткий и безрадостный период жизни. Во времена Бáтора. Именно такое сокращение от слова «инкубатор» было в ходу много лет назад, когда волей судьбы Яна оказалась в детском доме.
– Скованные одной, сука, цепью… – усмехнулась она, закрывая входную дверь на все три оборота.
Эпизод 2
Тело Алисы лежало на полу в гостиной. Обмякшее, безвольное, словно пропущенное через мясорубку. Волосы липли ко впалым щекам. Остекленевший взгляд упирался в потолок. Скрюченные кисти напоминали вороньи лапки. Ковер, на котором распростерлась убитая, насквозь пропитался кровью. Повсюду битое стекло, щепки, грязные следы. Но самым страшным в этой картине преступления был не центральный образ, а его кошмарные дополнения. Смертельный триптих: по обе стороны от матери лежали ее дети – дочь и сын. На их телах не виднелось глубоких порезов и ссадин, одежда была целой. Крохи могли показаться спящими, если бы не одна страшная деталь: глотки обоих пересекала жирная бордовая линия засохшей крови. Убийца без сожаления лишил их жизни, расправившись с Алисой.
Денис Симонов прибыл на место преступления по звонку. Сестра жертвы истерично кричала в трубку диспетчеру, что нужна скорая помощь и полиция. Службы явились в полном составе, однако спасать оказалось некого. Осторожно ступая по разрушенной квартире, Симонов морщился в отвращении. Совершить подобное мог лишь последний отморозок. Такой, которого нужно расстрелять на месте, без суда и следствия. Галерея мобильного пополнялась новыми снимками. Каждая деталь имела значение и могла помочь в будущем. Конечно, позже сюда приедет целая команда экспертов, но Симонов не привык доверять третьим лицам, а потому старался запечатлеть как можно больше, чтобы потом без суеты проанализировать весь этот кошмар.
– Что думаешь, Гриш? – Денис повернулся к коллеге. – Бытовуха или заказуха? Может, ограбление?
Новенький открыл рот, чтобы ответить, но тут же зажал его ладонью и заметно побледнел.
– Тихо-тихо-тихо! Иди-ка подыши в окошко! – приказал Симонов. – Еще не хватало, чтобы ты тут четвертым рухнул…
Парень благодарно кивнул и зашагал в сторону выхода.
– Салаги эти, – вздохнул седой фельдшер.
– Ничего, я такой же был, – усмехнулся Денис. – Привыкнет. Хотя к такому хер привыкнешь. Зверство из ряда вон. Давно такого не видел.
– Да уж, постарался изверг. Пойду-ка я, пожалуй. Мне тут все равно делать нечего, – выдохнул фельдшер, подхватывая оранжевый чемоданчик.
Симонов кивнул и покинул злосчастную квартиру. Гриша стоял у распахнутого настежь окна и дышал полной грудью.
– Ты как? – Денис хлопнул коллегу по спине и закурил.
– Но-нормально, – выдавил новенький.
– Сдается, всех троих одним ножом того… Он там валяется, видел?
– Ага. По косвенным п-признакам, больше суток прошло. М-можно сигаретку? – Гриша бессмысленно поправил очки.
– Не знал, что ты куришь.
Новичок пожал плечами и неловко сунул папиросу в рот. После нескольких затяжек ему наконец удалось расслабиться.
– Надо обойти соседей. Справишься? – Денис стряхнул пепел в обрезанную бутылку с грязной водой.
– Конечно.
– Я тогда опрошу сестру погибшей. Она на улице?
– Да. Ей там нашатыря дали, осторожнее…
– Добро. Если что, набирай. – Симонов двинулся вниз по лестнице, поправляя воротник. – С крещением тебя, салага…
Во дворе дома собралась целая толпа зевак. Встревоженные старушки, работники служб, любопытные подростки – гул разговоров заполнил пространство. Денис выбежал из подъездной двери и замахал руками.
– Расходимся, уважаемые, не мешаем работать. Не на что тут смотреть.
– Что, и детей тоже? – бросил местный пьяница Денису вслед.
– Не ваше дело, товарищ, – отозвался Симонов.
– Позвоните мужу! Мужу позвоните! – заверещала грузная тетка в дырявом халате.
– Звонили, трубку не берет, – зло усмехнулся следователь. – Без вас разберемся.
– Скажите, какие версии сейчас рассматривает следствие? Кто под подозрением? – Сухощавый парнишка попытался ткнуть микрофоном Денису в лицо.
– Без комментариев, – отмахнулся тот, направляясь к карете скорой помощи.
– Да ладно вам, поделитесь! Все равно узнаем правду!
– Ну, как узнаешь, поделись. С меня шоколадка. – Симонов запрыгнул в салон. – Где она… сестра погибшей?
– А, вон. – Водитель махнул рукой в сторону лавочки.
Женщина пребывала в одиночестве, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо зеленоватое, волосы растрепанные, в глазах пустота. Денис осторожно подошел и сел рядом.
– Анна Владиславовна?
Несчастная слабо взглянула в ответ и едва кивнула.
– Говорить можете? Ваши ответы очень помогут прямо сейчас.
– Спрашивайте… – простонала Анна.
– Меня зовут Денис Симонов, я из полиции. Примите мои искренние соболезнования. – Он замолчал ненадолго и, выдохнув, продолжил: – Вы знаете, где сейчас может находиться Глеб, муж вашей сестры?
– Где-где… прячется, сволочь. – По щекам Анны заструились грязно-серые слезы.
– Думаете, это он?
– А кто же еще? Алиса сама открыла убийце, а она очень осторожная, у нее двое детей… было.
– У них раньше случались конфликты?
– Да. – Женщина медленно моргнула, ее рот искривился. – Приезжала ко мне вся в синяках, жаловалась. А я ей говорила: не думаешь о себе, подумай о детях… И вот чем все кончилось. Загубил три жизни, тварь проклятая!
– Хорошо, тогда подскажите вот что…
Горько разрыдавшись, Анна отвернула лицо и сорвалась на крик. Денис понял, что больше от нее ничего не добьется. Он махнул фельдшеру, и тот, прихватив чемоданчик, поспешил в очередной раз привести беднягу в чувство.
– Вколите ей что-нибудь посильнее. Так ведь и сердце остановиться может, – бросил Денис и неспешно поплелся обратно в подъезд.
Вежливый бубнеж Гриши он разбирал с трудом, зато визгливый голос соседки хорошо был слышен даже на первом этаже. Денис быстро поднимался по ступенькам, но затормозил на пролет ниже, чтобы не мешать. Нелепый и безобидный коллега мог вызвать доверие у пенсионерки. Не исключено, что ему она расскажет много больше, чем прожженному оперу, – а Симонов на вид казался именно таким.
– То есть вы слышали ругань и драку, так?
– Да-да-да, милок, всё, от первого до последнего слова! Вот те крест, Миша! – горячилась старушка.
– Но ведь ночь была ненастная. Дождь, гроза, ветер. Как вы…
– Ой, Мишенька, это глаза у меня ничего не видят, а уши еще на месте! Как
