Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

дочерей и, почти, не вспоминает о брошенном сыне. Оказалось, что Артур намеренно ввёл меня в заблуждение. Да, Алиса любила твоего отца, но он никогда не проявлял к ней интереса. А встретив Энрике, поняла, что к Алексею была всего лишь симпатия и уязвлённое самолюбие. В тот день она просила у Льва развод, а он выдвинул условие отказа от меня. Алиса согласилась, подписала бумаги и исчезла из нашей жизни.

— Зачем всё это надо было Артуру? — не удержалась от вопроса.

— Сорматов считал себя обманутым, уязвлённым. Им двигала зависть, жадность и злость. Он решил уничтожить твою и мою семью через меня, — невесело улыбнулся одним уголком губ. — Нашёл самое слабое звено во всей цепочке.

— Что с ним сейчас?

— Сбежал. Уничтожил всё и сбежал.

Глава 55

Игнат ушёл, как и обещал. Закончил изливать душу, потрепал между ушами Ларика, с тоской во взгляде обвёл фотки более позднего периода жизни Алексея, развешенные на стене, и осторожно прикрыл за собой дверь, растворяясь в темноте ночи. Я же добавила в бокал вина, достала нарезку с сыром и обосновалась на заднем дворе, забравшись с ногами на качели.

Состояние чёрной дыры, бесконечной, густой, клубящейся, уходящей далеко за пределы зрительных возможностей, заканчивающейся где-то там, за границей всего живого. Лишь россыпь нереальных звёзд, затерянных во вселенной, рассеявших глубокую темень, не давала увязнуть сознанию в отголосках прошлого.

До сих пор не могла понять, как один человек смог уничтожить две семьи и дело всей их жизни. Как можно так ненавидеть, чтобы играть чужими судьбами?

Чувствовала себя обслюнявленным шариком, который надували, сдували несколько раз, мусолили, трепали, а потом за ненужностью проткнули, потому что надоел. Вот и я, как то потрёпанное изделие резинового производства, расползлась по покачивающемуся дивану, держась трясущимися руками за ножку бокала.

Сколько я так просидела, пялясь в сереющее небо, постепенно озаряющееся приглушённой палитрой золотистых мазков, становящихся с каждой минутой всё ярче и насыщеннее. О том, чтобы поспать, совсем не шло речи. Не смогла бы, погрузившись в прошлое, которое усиленно закапывала кипрским песком, пропитанным солью и жаром.

Вот я нахожусь в кабинете Немцова и согласно киваю головой. Влюблённая глупышка. Тогда ещё не знала на что подписываюсь, что потеряю и приобрету. Можно ли считать рождение сына равносильным потери отца? Вряд ли. Ничто и никто не может смягчить смерть самого близкого и родного человека. Однако, Лёшка стал смыслом жизни, дал силы идти дальше, научил радоваться и сделал по-настоящему счастливой.

Дождавшись всплывший солнечный диск, привела себя в порядок, подхватила Ларика и поехала в кафе. Могла устроить себе выходной, но мысль остаться в пустом доме вызывала нервную дрожь. Можно было забрать Лёху, провести весь день в кругу Ростовских, только видеть пока никого не хотелось. Одиночество, под завязку загруженное делами и заботами то, что требовалось моей потрёпанной душе.

В общем-то, время до вечера пробежало незаметно. Одобрение нового меню, отбор снимков для сайта и для рекламных буклетов, дегустация нового торта с добавлением солёной карамели и мятной крошки, рассмотрение дополнительных поставщиков молочки и фруктов.

Созвонившись с родителями, договорилась оставить сына у них ещё на день. Наверное, мне нужно было ещё время, чтобы перелопатить всё прошлое и, либо смириться с ним, либо выдрать и выбросить. В том состояние, как сейчас, я вряд ли смогу долго существовать. Как долбанные качели, кидающие туда-сюда.

Вернувшись домой, ощутила всю тяжесть гнетущей усталости. Этакий откат, высосавший остатки сил, подпитывающихся рабочей суетой. Стоило расслабиться, так сразу загудела голова, заныли мышцы спины, налились свинцом руки и ноги.

Отписалась Наташке, что ложусь спать, заперла входную дверь и поднялась в спальню. Сколько надежд было, когда выбирали этот дом, координировали рабочих, подбирали цвета стен. Тогда я обещала стать хорошей женой, сделать всё для счастья сына и мужа. Благодарность затмевала разум, ослепляла, притупляла трезвость мыслей. К чему пришли? Противно и тошно.

Несмотря на раздрай в душе, уснула моментально. Сказалась бессонная ночь и тягостные думы. Разбудил звон разбитого стекла, грохот сносимой мебели и крепкий мат, доносящийся снизу. Сразу поняла, что вернулся Ник, и состояние его далеко было от нормального. Пьян, скорее всего, с трудом стоял на ногах, занося своё тело внутрь.

Раньше Никос такого себе не позволял. Господи, да о чём я? Ещё полгода назад он многое себе не позволял, а я прочно удерживала розовые очки, чтобы ничего не замечать.

Побуянив на кухне, супруг угомонился, устроившись на диване в гостиной. Сон как рукой сняло, но, почему-то, я продолжала лежать в кровати, рассматривать потолок и прислушиваться к тишине. Знаете, боялась спуститься вниз и увидеть расхлёстанного мужчину со следами хорошо проведённого времени в чужих объятиях. И нет, это не ревность. Может гордость, может собственнический инстинкт, может жалость к самой себе.

Утром по-тихому выскользнула из дома, вцепившись в переноску и сжав ключи от машины в кулаке. Все разборки решила оставить на вечер, трусливо надеясь, что при Лёшке Ник постесняется выяснять кто прав, кто виноват.

Оказалась права. Вернувшись, застали отца семейства за приготовлением ужина. Виноватый взгляд, бегающие глаза, хриплый с нервяка голос. Чувствовала, что причина не только в муках совести. Что-то произошло, и внутри Ника ощущался какой-то надлом. Не стала ничего говорить, да и зачем драть глотку. Я всё решила для себя, а он пусть и дальше ищет своё место.

Проведя совместный семейный ужин, трусливо спряталась с Лёшкой в детской. Вроде, взрослая женщина, а вела себя как сопливый подросток. Почему-то боялась оказаться с ним наедине в спальне, боялась, что Ник станет делиться со мной наболевшим.

Уложив сына, посидев рядом с полчаса, всё же направилась в супружескую комнату. За дверью ванной слышался шум воды, занавеска с тихим шелестом раздувалась от ночного ветра, запах стойкого, мужского парфюма щекотал ноздри. Всё, как всегда, если муж соизволил ночевать дома.

Собиралась уже лечь в постель и прикинуться спящей, когда мой телефон тренькнул входящим смс, осветив на пару секунд темноту вокруг экрана.

«Сдохни, тварь! Всё равно он будет моим!»

Я стояла и ошалело пялилась на эти два предложения. Знала, от кого они. Не первый раз получала такие послания. Только сейчас не представляла, что делать. Сунуть под нос неверному супругу, или стереть и забыть? Не заметила, как в ванной комнате стихла вода, как тихонько скрипнула дверь.

— Что-то случилось, Ир?

Глава 56

Господи. Это был самый тупой вопрос, исходящий от него. Случилось не что-то. Случился развал