Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит
— Надеюсь, ты тоже хорошо проведешь время, Гарриет, — сказала Роза Эмберлей.
— Наверняка и вы с маленьким Ральфом повеселитесь вволю, — заметила Агнесс Винтер, одна из шестиклассниц, знакомство с которой считалось большой честью: Гарриет втайне обожала ее.
Даже самая близкая подруга Гарриет — Джейн Буш — разрумянилась и вся сияла от счастья. Сейчас она показалась Гарриет еще более уродливой и глупой, чем обычно. Маленькая слабая Вивиан глупо хихикала, исподтишка поглядывая на нее, и, конечно — ну конечно! — в душе насмехалась над ней. А противная Робин? Она даже не взглянула на нее, а просто спокойно уселась на свое место и, заговорив с остальными воспитанницами, смешила их.
Все это было до того ужасно, что Гарриет вконец разозлилась, и даже будущий пони потерял для нее свою привлекательность.
Наконец шарабаны скрылись из виду, стук колес затих. После шума и волнения наступила тишина, веселый смех сменился, как казалось Гарриет, пустотой.
Ральф снова дернул ее за рукав.
— Теперь к цыганам? — спросил он. — Правда?
— Ничего подобного, несносный ты мальчишка! — закричала Гарриет. — Я не пойду с тобой сейчас к цыганам… А если будешь приставать, так и вообще не пойду… теперь. Перестань хныкать, не то я ударю тебя!
— Ты уже один раз ударила меня, — спокойно сказал Ральф и посмотрел ей прямо в лицо.
Слезы уже готовы были пролиться из его глаз, щеки мальчика то бледнели, то покрывались ярким румянцем. Гарриет поняла, что зашла слишком далеко, и переменила тон:
— Пожалуйста, прости меня, Ральф. Знаю, я была неправа. Просто мне так хотелось поехать на этот пикник, а пришлось остаться с тобой…
— Не понимаю, — ответил Ральф. — Я же говорил, что ты можешь меня оставить…
— Да не в тебе дело! — сердито проворчала Гарриет. — Тут тебя считают неразумным младенцем и обращаются как с маленьким ребенком.
— Я не младенец! — с негодованием возразил Ральф. — Папа сказал, что я уже настоящий мальчик.
— Ну, так докажи это! — отозвалась Гарриет. — Не реви, когда я резко говорю с тобой, и не приставай ко мне с цыганами. Я отведу тебя к ним, когда будет можно, потому что я обещала взять тебя в табор. Но ты не тверди мне о них беспрерывно, не то я рассержусь.
— Я никогда больше не буду говорить о них, — прошептал Ральф, подавляя слезы.
— Вот и отлично, — кивнула Гарриет.
Она беспокойно ходила по лугу. Курчавая Пэт и другие малыши играли на траве. Ральф посмотрел на Пэт. Она захлопала маленькими ручонками и побежала к нему навстречу.
— Я королева, ты король! — сказала она, напоминая ему их прежнюю игру.
Гарриет остановилась. Как все это было противно! Эти глупые дети, надоедливая мисс Форд, пустой дом, пустой сад, далекий пикник… без нее! И эти противные девчонки еще и насмехались над ней! Даже противная маленькая Джейн смеялась, Гарриет видела выражение скрытого смеха на ее круглом лице. И эта ужасная Вивиан кривилась в усмешке. Не говоря уже о ненавистной Робин!
Правда, Гарриет пережила мгновение великого торжества: она всей школе доказала, что любимица Ральфа — она, Гарриет Лен. На глазах у всех именно ее избрал этот маленький мальчик, счастье и покой которого были так важны для школы. Но после торжества наступило отрезвление: Гарриет поняла, какие обязанности приняла она на себя вместе со званием попечительницы. И вот теперь она вынуждена присматривать за мальчиком, когда остальные уехали веселиться!
Между тем Ральф уже забыл о своей попечительнице. Он присоединился к Пэт, и они отошли в сторону. Маленькая девочка, присев, собирала маргаритки, а Ральф стоял над ней, как король, который распоряжается своей королевой и дает ей наставления.
— Подлиннее стебли, Курчавка. Бери цветы покрупнее! Ах, глупенькая, не эту, возьми другую, у которой красные края. Сейчас я покажу тебе, какие нужно выбирать.
— Погоди, король, погоди, — отвечала нетерпеливая королева.
На счастье Гарриет, в это время в аллее показалась Нелли Пайк, дочь доктора. Только ей одной позволялось приходить на занятия в школу. Два раза в неделю она присоединялась к третьему классу на уроках немецкого языка, но в свободное время она никогда не бывала с воспитанницами, а потому по чти не участвовала в школьной жизни. Однако Гарриет поддерживала знакомство с ней, которое, однако, до сих пор не переходило в дружбу.
Нелли была некрасива, слишком высока ростом для своего возраста, крепкого телосложения, а лицо сплошь усеяно веснушками. У нее были голубые глаза и вздернутый нос, волосы же отливали ярко-рыжим золотом. Несмотря на все это, Нелли была довольно милой и очень способной девочкой.
— О! — воскликнула она, завидев Гарриет. — А я думала, что и ты на пикнике.
— Как видишь, нет, — неласково ответила Гарриет. — Я осталась.
Нелли подошла поближе. Ей очень хотелось подружиться с одной из воспитанниц. Девочка постоянно просила отца поместить ее в школу на полный пансион, но тот не соглашался: простому доктору это было не по карману.
— Я пришла в школу с запиской, — сказала Нелли. — Папа велел мне оставить ее в канцелярии, и я никак не думала, что встречу кого-нибудь из вас. Странно видеть тебя в школе, когда все уехали на пикник.
— Нечего удивляться, — нахмурилась Гарриет. — Сегодня утром ты не была в школе, вот и не знаешь, почему я осталась.
— Я немножко простудилась, и папа оставил меня дома. Он так боится, чтобы я не заразила чем-нибудь остальных воспитанниц. Теперь мне лучше, но оставаться долго на воздухе он не велел: у меня болит горло.
— А вид у тебя вполне здоровый.
— Да, мне только немного больно глотать. Так расскажи, что у вас случилось
