ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов
Свидетель Владимира Бурков дал показания следователю Зайцеву о том, что с фигурантом дела Андреем Саенко его познакомил Евгений Жуков – помощник руководителя ДЭБ ФСБ Заостровцева, якобы «курировавший» Одинцовскую таможню, через которую проходила контрабанда мебели. По данным Буркова, Саенко давно знал Жукова и просил решить проблемы, возникшие с органами внутренних дел.
Кроме того, отец Заостровцева являлся владельцем ЧОПа, осуществлявшего до 2004 года охрану в ТК «Гранд» и «Три кита». А его сын в ФСБ был куратором МВД, таможенных органов, МЧС, Минюста и Генпрокуратуры.
В феврале 2002 года в госпиталь после нападения неизвестных попал начальник Центральной оперативной таможни Воробьев, который возбуждал уголовное дело о фиктивной фирме «Лига Марс», куда шла контрабанда мебели. В марте в Риге жестоко избили руководителя фирмы «ФМ-групп» Полякова, занимавшегося доставкой мебели для ТК «Гранд» и «Три кита» из-за рубежа, который знал все детали контрабандных схем и готов был дать показания. Выйдя из больницы, Поляков уехал из Латвии в Россию отказался давать показания.
На другой день после избиения Полякова подвергается нападению сотрудник ОПУ ГТК капитан Юхименко, который вел оперативное наблюдение за объектами Зуева. С черепно-мозговой травмой он попал в госпиталь и у него отобрали табельный пистолет.
В ночь с 16 на 17 марта 2002 года был взорван автомобиль следователя ГУВД Ненахова, принимавшего участие в расследовании дела в отношении сотрудников «Лиги Марс». Кроме того, сотрудники частной охранной конторы по заданию Зуева организовали слежку за дачей зампреда ГТК Гутина. После этого ему была выделена личная охрана.
В апреле ночью сгорели два грузовика, принадлежащих таможне, которые стояли на складе, где находилась арестованная мебель Зуева. В 2003 году на своей даче в Истринском районе погиб Александр Кокорев, который работал вместе с Зуевым и ранее руководил «Тремя китами», который также знал слишком много.
В августе 2004 года Верховный суд приговорил следователя Зайцева к двум годам условно. Однако председатель суда Галиуллин выразил особое мнение об отсутствии состава преступления в действиях следователя Зайцева. В июне 2005 года судимость Зайцева была аннулирована и он был восстановлен в должности.
2 июля 2003 года Юрий Щекочихин, заместитель главного редактора «Новой газеты», который вел журналистское расследование «мебельного дела», умер от скоротечного аллергического шока. В его организме был найден ядовитый фенол.
Ретроспектива
У этой многолетней истории было странное продолжение. Прошло шесть лет после того, как был уволен генпрокурор Устинов, а в таможенных и специальных службах прошли обыски.
Машина правосудия отработала задний ход. В июне 2006 года руководитель фирмы «Три кита» Зуев и пять его компаньонов были арестованы за контрабанду. Дело вёл назначенный по личному указанию президента Путина следователь прокуратуры Ленинградской области Владимир Лоскутов.
1 апреля 2010 года Наро-Фоминский городской суд приговорил Зуева к восьми годам лишения свободы. От четырех до семи лет получили Леладзе, Латушкин и Саенко. Остальные обвиняемые получили условные сроки.
В результате этого скандала потери понесли обе стороны, не победил никто. Из ГТК были уволены генералы Волков и Файзуллин, а следователь МВД Зайцев, который начинал вести дело, был осужден на два года условно и после реабилитирован. Вскоре в ФСБ с должности заместителя директора был переведен в действующий резерв генерал Заостровцев, из Генпрокуратуры уволили заместителя генерала Колесникова, а из ГТК были уволены председатель Ванин и его заместитель Гутин.
А ведь если бы состоялся тот разговор между Гутиным и Зуевым, возможно, и не было бы никакой войны.
Кажется, что справедливость восторжествовала. Зуев действительно был контрабандистом, но контрабандистом средней руки, которого «крышевали» бывшие сотрудники ФСБ. Поэтому формально таможенники и сотрудники МВД были правы, так как боролись с конкретным выявленным фактом правонарушения в крупных размерах. Сотрудники ФСБ и Генпрокуратуры в своих действиях основывались на процессуальных нарушениях и отклонениях от требований таможенного законодательства при выявлении и пресечении деятельности контрабандистов и отчасти тоже были правы.
В действительности главная причина и суть конфликта состояла не в том, чтобы поймать и наказать контрабандиста Зуева, а в том, чтобы доказать, чья «крыша» круче. Потому, что в данном случае было явное отступление от принципа «ничего личного», здесь налицо было «только гипертрофированное личное». Глупо было сомневаться, кто именно был и остается круче всех. В СССР над всеми всегда были органы госбезопасности – и до КГБ, во время КГБ и после него. В России круче всех ФСБ. Если кто-то сомневается, может проверить на себе.
Однако подобные вопросы вполне могли решаться при помощи компромиссов. Как-то в ГТК к Дмитриеву приехал бывший коллега из ФСБ генерал Яковлев. Несколько лет назад он уволился в запас и довольно успешно занимался бизнесом, как редкое исключение, не соприкасающимся с деятельностью таможенных органов. Виктор не знал о его приезде и пропуск ему не заказывал, поэтому немного удивился, когда Яковлев появился у него в кабинете.
Обменялись приветствиями и короткими воспоминаниями о совместной службе в КГБ, об общих знакомых. В те годы было несколько оперативных мероприятий, где они тесно взаимодействовали и доверительно обменивались конфиденциальной информацией, выходящей за пределы официальных отношений. Словом, вспомнить было что.
Яковлев был личностью известной. В конце восьмидесятых в «Литературной газете» была напечатана большая статья, в которой речь шла о том, что КГБ и партия стараются создать «запасные аэродромы» на случай смены власти в стране. Для этого с использованием своей зарубежной агентуры создаются коммерческие фирмы, куда направляются большие финансовые средства. В публикации Яковлев назывался в качестве одного из организаторов этой схемы. Потом о нем упоминалось в СМИ в связи со скандалом о вывозе из страны секретного зенитно-ракетного комплекса «С-300».
Виктор не удержался от вопроса:
– Коллеги болтают, что ты участвовал в продаже этого комплекса через Казахстан?
– Знаю. Это неправда. На самом деле за этим стояли Татьяна Дьяченко и Коржаков.
Виктор согласился принять это как версию. Тем более что разговор сразу пошел о таможенных делах. Оказывается, Яковлев приехал в качестве посредника для урегулирования конкретного щепетильного вопроса. Таможня отозвала лицензию у СВХ в Сергиевом Посаде. СВХ назвали не иначе как «Романовские склады». Большие люди из набиравшей силу «питерской команды» решили вернуть эту лицензию.
Очевидно, что неоднократные попытки решить вопрос в лоб успеха не имели, и они решили изучить вопрос глубже, для чего генерал и приехал в ГТК. У кого-то он был до Виктора, но, похоже, нужного ответа на свои вопросы не получил и его переадресовали к советнику Дмитриеву.
– Как можно решить этот вопрос? – изложив преамбулу, спросил Яковлев.
– Раз зашло так далеко, то только на самом верху. Пусть полномочный представитель президента или патриарх выйдут на председателя ГТК, – предложил Виктор.
– Патриарх ни за что не будет этого делать! – категорически отверг предложение
