Истоки национализма - Каспар Хирши

коллективной чести, но и переплел его с новыми формами чести индивидуальной, разработанными учеными, действовавшими вне традиционных институтов обучения. Однако в этой главе мы рассматриваем только национальную честь как некую коллективную собственность и отвечаем на вопрос, что означала эта концепция по отношению к более старым формам чести в средневековом обществе. Для этого нам необходимо рассмотреть общие изменения в использовании чести в эпоху позднего Средневековья.

Средневековая культура чести служит примером иерархии в орденском обществе и в то же время позволяет понять его внутреннюю динамику. Она иллюстрирует противоречия между идеалом стабильной социальной системы, в которой каждый должен был иметь свое заранее определенное место и придерживаться его, и реальностью все более подвижного, постоянно меняющегося общества, которому приходилось иметь дело со многими людьми и даже целыми группами, поднимающимися и опускающимися по социальной лестнице. Средневековую честь следует квалифицировать как соревновательную категорию, хотя соревнование это и ограничено рангом и положением в обществе вступающих в него людей. «Быть благородным» означало быть достойным вызова, а вызов добавлял человеку чести. Однако любая попытка бросить вызов со стороны человека, стоящего ниже или выше в социальной иерархии, была бесчестной как для претендента, так и для вызываемого. Не могло быть состязания между крестьянином и знатным человеком, как и между христианином и иудеем.

Это правило отнюдь не ограничивалось Средними веками. Оно действовало и в начале XVIII в., когда буржуа Вольтер и шевалье де Роан, обмениваясь оскорблениями, поставили друг друга в проигрышное положение. В итоге Вольтер сперва поплатился за это унизительными побоями от подосланных аристократом слуг, а затем, пригрозив вызвать своего противника на дуэль, – и вовсе посещением Бастилии. Шевалье же покрыл себя позором, опустившись до уровня менее родовитого оппонента.

Рис. 6. Рисунок заседания Констанцского собора (1414–1418) воспроизводит социальную иерархию в пространстве. Папа римский – на самом возвышенном месте в центре, по бокам от него – два кардинала. Епископы – по обе стороны, но на одном уровне с кардиналами, а ученые сидят у их ног, тем самым оказываясь ниже их по статусу. Самый низший уровень отведен зрителям-мирянам из Констанца. Они как и распахнутые двери указывают на публичный характер демонстрации почестей и строгой иерархии внутри духовенства. Prachaya Roekdeethaweesab / Shutterstock.com. Общественное достояние

Выяснение вопросов чести между людьми неравного положения не только наносили ущерб их личной чести, но и угрожали коллективной чести ордена или корпорации, к которой они принадлежали. И в Средние века, и позже индивидуальная и коллективная честь были неразрывно связаны друг с другом. Таким образом, состязания за честь выполняли двойную функцию: они демонстрировали достоинство ордена или корпорации людям, не входящим в их состав, и распределяли «символический капитал» среди людей, входящих в них. Чтобы эти функции выполнялись, честь должна была быть публичной, видимой в идеале всему обществу и обязательно нижестоящим орденам (см. рис. 6). Каждое сообщество, объединенное общей честью, имело набор ритуалов, символов и жестов для демонстрации своей коллективной чести перед другими и обязывало своих членов соблюдать кодекс чести, который, по сути, представлял собой набор правил общественного поведения. Образцом для подражания в этих отношениях с IX по XIX в. был благородный класс как таковой – дворянство.

Примером того, насколько сложной и утонченной стала культура чести к закату Средних веков, может служить средневековое изобретение, окутанное мифами, – турнир. Вопреки распространенному мнению, расцвет турнира пришелся на период позднего Средневековья, когда войны уже пошли на спад. В конце XV в. были предприняты целенаправленные усилия, чтобы право участвовать в турнирах получили люди с безупречно благородной родословной, чьи предки никоим образом не запятнали свою репутацию. Для каждого состязания были установлены определенные правила и назначены судьи, которые следили за их соблюдением. Многие из этих правил предусматривали временную приостановку растущего разрыва в иерархии внутри пирамиды знати; например, в рыцарском турнире – знаменитом поединке между двумя конными рыцарями, сражающимися друг с другом тупыми копьями, – рыцарь имел право бросить вызов королю, и наоборот. А вот иерархические различия между дворянами и простолюдинами, напротив, демонстративно подчеркивались. Большинство турниров проводилось в городах – по возможности в присутствии горожан, которым разрешалось наблюдать за зрелищем только со стороны. Перед этими «городскими крестьянами», чья растущая экономическая и политическая власть уже распространилась на окружающую сельскую местность, дворяне претендовали на абсолютную монополию в сфере самой почетной области – вооруженном конфликте[157] (рис. 7).

Рис. 7. Эта гравюра на дереве с изображением поединка в одном из немецких городов, опубликованная в 1566 г., свидетельствует о традиционном балансе чести/позора. На ней изображена иерархически организованная публика, наблюдающая за двумя склонившимися рыцарями, участниками турнира на городской площади. Списки участников поединка размещены на барьерах, отделяющих знатных участников и зрителей от простых прохожих. Большие и многолюдные трибуны для горожан с обеих сторон построены за барьерами, в то время как две трибуны для высокопоставленных зрителей расположены внутри барьеров: одна на портике главного здания, а другая на деревянных столбах справа. Если поединок представляет собой исключительное состязание за индивидуальную честь между двумя дворянами, то турнир в целом демонстрирует превосходство коллективной чести дворянства перед горожанами, которые, наблюдая за зрелищем, символически принимают навязанную им иерархию. Morphart Creation / Shutterstock.com. Общественное достояние

Турнир как явление также позволяет понять, с какими проблемами столкнулась традиционная культура чести в эпоху позднего Средневековья. Как уже говорилось, его популярность среди знатных сословий была связана с тем, что он представлял собой рыцарский идеал войны, который все больше расходился с военной реальностью, где большие пехотные подразделения состояли из простолюдинов и были рассчитаны на огромные потери. В этом отношении вклад аристократии в развитие понятия чести на турнирах отражал скорее попытку отвести угрозу снизу, чем уверенную демонстрацию неоспоримого превосходства. Демонстративный отказ дворян от состязаний с горожанами фактически указывал на то, что они уже были втянуты в конкуренцию с ними. Семьи, главенствующие в городах, были не только намного богаче низшей аристократии, но и более важны для королей и князей – и как налогоплательщики, и как советники.

Действительно, традиционная «экономика чести» имеет тенденцию «перегреваться», как только баланс сил в обществе меняется и социальная мобильность начинает разрушать устоявшуюся форму единого порядка. Она функционирует должным образом, лишь когда люди разных сословий в целом согласны с иерархией, в которую включены, и, следовательно, способны избегать потенциально бесчестных столкновений. Как правило, чем стабильнее традиционное общество, тем меньше сил уходит на конфликты чести. Меньше людей в подобном обществе в принципе могут конфликтовать, а столкновения сопровождаются более