Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев
Режиссер мультипликационного кино Андрей Хржановский («Дом, который построил Джек», «Лев с седой бородой»)
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
А надо сказать, что мы, вгиковцы, очень ждали этого фильма, потому что, конечно, разносились, распространялись слухи с необыкновенной, молниеносной быстротой, ибо вся роммовская мастерская, многие наши товарищи вгиковские – это и Андрей Смирнов, и Игорь Ясулович, и Резо Эсадзе, и другие, – они снимались в этой картине. От них и от других людей было известно, во-первых, что съемки идут невероятно вдохновенно и интересно, во-вторых, что оператор работает совершенно новаторским образом под руководством Ромма, что там материал гениальный, – и не потому, что, как у студентов бывает, когда они каждый чих называют гениальным, а потому, что фильм реально соответствует этим слухам и что гениально играют актеры. Ну, Смоктуновский, Баталов, Лаврова – это действительно все на поверку оказалось именно так.
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
Я вспоминаю, как нас ошарашило все: от походки до жестов, до рук Смоктуновского. Даже если вы вспомните один из первых эпизодов фильма, когда идут физик Илья и Леля, которую играет Лаврова, – это буквально полуминутный отрывок из фильма, где говорится о судьбах цивилизации, об их личных отношениях между собой, о каких-то конкретных деталях их биографий, – и попутно он, увидев, что идет навстречу девушка, говорит: «О, хорошенькая!» – и идет дальше.
Ни один режиссер, кроме Ромма, не отказался бы от того, чтобы показать поподробнее эту встречную барышню и заодно сменить точку съемки. Но для Ромма самое главное было показать синхронность, одновременность, спонтанность работы человеческого сознания. Когда в нашей голове совмещается и одновременно с определенным напором существует и масса чувствований, и масса мысли.
Дискуссии о фильме начались до того, как фильм был сделан. Потому что было ясно, что он попадает в самую точку того, что тогда волновало каждого человека. Кто такие физики? Раньше номинально знали, что есть плотники, сапожники, есть писатели, они еще и инженеры человеческих душ – и есть физики. Но никто не осознавал тогда с ощутимой реальностью, что от развития науки зависит в полном смысле слова будущее, сохранение, выживание человечества.
Мне запомнилось то, что, когда Ромм приглашал Германа Лаврова на фильм «Обыкновенный фашизм», Лавров его спросил: «Михаил Ильич, я прочитал сценарий, это захватывающе интересно, и спасибо вам за честь этого приглашения. Но там же снимать совсем немного, это может сделать любой из операторов, зачем я-то вам там нужен?»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
На что ему Ромм сказал: «Ты мне нужен для того, чтобы вместе думать». Вот, оказывается, что вело Ромма, – вот та самая мысль, о которой герой «Девяти дней» говорит: мысль остановить нельзя. Мысль, следить за развитием которой является самым интересным занятием для зрителей и самой труднодостижимой целью для режиссера.
И вы знаете, ведь это естественно, что фильм так остро воспринимался. Да и на сегодняшний день и «Девять дней одного года», и «Обыкновенный фашизм» воспринимаются необычайно живо и с ощущением полного органического резонирования с сегодняшним днем. Дело в том, что фильмы эти сделаны с внутренней полемикой с теми явлениями, которые необыкновенно живучи и по-своему бессмертны, как и человечество.
Я имею в виду обывательское сознание, пошлость, мещанство. Я вот думаю: почему фильмы Ромма современны по сей день? И я убежден, что они будут современны всегда. Мне кажется, еще и потому, что Михаилу Ильичу было свойственно то ощущение большого художника, ощущение настоящего поэта, которое в свое время сформулировал Генрих Гейне в таких словах: «Мир раскололся, и трещина прошла через мое сердце».
Ощущение боли человеческой как своей собственной – оно передается зрителю, не может не передаваться. В фильме «Обыкновенный фашизм» есть одно место, которое бывает в каждом настоящем произведении, – такой элемент, который, как клетка в человеческом организме, содержит в себе всю информацию об этом организме. На мой взгляд, это эпизод вот какой – это когда массы, именно массы одураченные дают присягу на верность Гитлеру.
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
Михаил Ильич комментирует это так: люди отказывают себе в праве быть людьми. То есть в праве думать, в праве мыслить, в праве осознавать себя отличным от других. В праве на собственное мнение.
«Обыкновенный фашизм» в шестидесятые годы вызывал самые прямые ассоциации с нашим временем, потому что речь шла о механизме тоталитарного устройства государства и всего порядка взаимоотношений власти и общества. И это, конечно, не могло не иметь каких-то точек схода…
Когда зритель смотрел эпизод посещения Гитлером выставки, где были представлены его портреты, то видно было, что один из них в точности похож на известный портрет Сталина «Утро Родины». Сталин с макинтошем через руку обозревает бескрайние пшеничные поля… И еще эпизод, где Геббельс просвещает писателей, которые, подчеркиваю, еще не уехали. Это писатели самого низкого пошиба, тем не менее он их наставляет, что и как им писать, внушает творческие планы.
Конечно, если даже сейчас монтировать этот эпизод с хроникой посещения Хрущевым выставки в Манеже, с кадрами последующей встречи Хрущева с творческой интеллигенцией, когда он стучал кулаком по столу и внушал, как себя должны вести творческие работники, то сходство будет один к одному.
Кстати, произведения для этой выставки портретов отбирал лично Гитлер.
…Еще об одном герое – возможно, самом главном герое этого повествования. Им является сам рассказчик. Если бы этот рассказ не был окрашен лирической личной интонацией, то мы очень многое потеряли бы в
