Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik
Я ожидал чего угодно, но не этого.
— Простите?
— Я захотела вас отметить. И отметила.
Я невольно усмехнулся.
— Обычно, когда речь идет о князе, древних обычаях и законах старшего народа, все оказывается значительно сложнее.
— Это у вас. У людей. И у старших.
Она легко повела плечом.
— Вам обязательно нужно правило. Причина. Разрешение. Кто имел право, кто не имел, что означает знак и перед кем за него отвечать. А я у меня все иначе.
В ее ответе не было ни гордости, ни вызова.
Просто констатация.
— Я делаю то, что хочу, — продолжила Василиса. — Хочу — прихожу, хочу — ухожу. Ну а хочу оставить знак — оставляю.
Я невольно улыбнулся.
— А старший народ?
Василиса чуть прищурилась.
— А что с ним?
— Им тоже нравится, что вы делаете все, что хотите?
— Не всегда. Но что с того?
Она сказала это настолько спокойно, что я не сразу понял смысл.
— То есть их мнение вас не особенно беспокоит?
— Иногда беспокоит. Но я поступаю как считаю нужным
Теперь уже я прищурился. В разговоре с Митричем законы старшего народа звучали совсем иначе. Не как свод правил, записанный в книге, но как вещи старые, серьезные и обязательные даже для тех, кому человеческие законы были безразличны.
А Василиса говорила о них так, словно могла просто решить, что сегодня они ее не касаются.
— Подождите. Вы сказали, что не подчиняетесь законам старшего народа?
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Я сказала, что могу им не подчиняться если того пожелаю.
Я задумался.
— И кто же вы такая, если можете себе это позволить?
Хитрая улыбка появилась мгновенно. Я понял, что снова угодил туда, куда она и хотела меня привести.
— Николай Арсентьевич, вы очень любопытный.
— Мне уже говорили.
— И вопросов у вас слишком много.
Василиса чуть склонила голову и посмотрела на меня почти ласково. В человеческом облике у нее вообще было удивительно живое лицо. Стоило ей улыбнуться, и звериная настороженность исчезала настолько легко, что хотелось забыть о ней совсем. Я не забыл.
— Не получится отвлечь меня улыбкой, — сказал я и ее брови чуть поднялись.
— Я пыталась?
Я кивнул.
— И не получилось?
Несколько мгновений она изучала мое лицо. Потом усмехнулась.
— Так кто вы? — упрямо спросил я.
Она вздохнула с нарочитой обреченностью.
— На этот вопрос я пока не отвечу.
Я хотел возразить, но Василиса подняла ладонь.
— Вы хотели знать, зачем я вас позвала.
Я замолчал. Это действительно было важнее. И потому я вновь кивнул. Она оттолкнулась от дерева. На этот раз ближе не подошла.
— Я хотела посмотреть на вас. Поговорить с вами. Послушать. Понять, какой вы.
Ее голос изменился. Совсем чуть-чуть, но прежнее веселье из него ушло.
— Зачем?
— Чтобы решить, стоит ли быть на вашей стороне.
Я перестал улыбаться. Василиса смотрела спокойно.
— Вы недавно здесь. Северск вас принял, но это еще ничего не значит.
Я хотел возразить, однако Василиса продолжила:
— Вам дали дом. Людей. Имя. Вы ходите по лесу, разговариваете со старшими, решаете, кому что принадлежит, кого защищать, а кого наказывать. Вас называют князем.
Я вспомнил слова Иволгина о регенте и князе. О том, что один хранит, чтобы потом отдать, а другой защищает потому, что иначе не может.
— И вы решили проверить, соответствую ли я должности?
— Мне нет дела до вашей должности, — фыркнула она. — Я смотрела за вами.
Сказано это было так буднично, что смысл дошел не сразу. Я вспомнил рыжую тень возле колодца. Следы. Шерсть на шиповнике. Лису в саду.
И невольно подумал, сколько еще раз она была рядом, а я просто не заметил.
— Вы следили за мной.
— Смотрела, — поправила меня девушка.
— Это почти одно и то же.
— Нет, — усмехнулась девушка.
Спорить о терминологии я не стал. Вместо этого уточнил:
— И что именно вы хотите увидеть?
Василиса пожала плечами.
— Как вы будете жить.
Она опустила взгляд, сорвала длинную травинку и провела ею между пальцами.
— Если вы окажетесь тем, кем вас считают некоторые из старших, я останусь рядом.
— А если нет?
Она подняла взгляд.
— Уйду.
Я почему-то сразу почувствовал, что это не весь ответ.
— Просто уйдете?
Василиса замолчала. Травинка в ее пальцах переломилась.
— Это зависит от того, что вы сделаете.
Теперь в ее голосе совсем не осталось тепла. Но и злости тоже не было. Именно это насторожило сильнее всего.
— Допустим, я сделаю что-нибудь, что вам не понравится.
— Вам не нужно нравится мне, — перебила меня она и отбросила сломанную травинку. — Просто будьте достойным человеком. Это вам вполне по плечу, Николай Арсентьевич. Быть человеком и быть достойным. А если не сможете, то метка вам не поможет.
— Я думал, она означает, что я свой, — хмыкнул я
— Быть своим — не значит получить право на все.
Это почти дословно напоминало то, чему меня последние дни пытались научить разные жители Северска.
Я медленно кивнул.
— Хорошо. Допустим. Что будет, если я окажусь, по вашему мнению, недостоин этой метки?
Василиса слегка нахмурилась.
— Тогда я приду.
