Беспокойное хозяйство
Глава 1
Повозку мягко потряхивало на ухабах — бес попался покладистый, смирный, трусил неспешно, не пытаясь выпутаться из упряжи. После нескольких часов пути, Дуня, наконец, смогла расслабиться и теперь бездумно смотрела в усыпанное звездами небо.
До Ухожья оставалась еще целая ночь пути. Можно было воспользоваться и более короткой дорогой — поганой, как охарактеризовала ту Марыська. Но в обход выходило вернее и безопаснее. Потому и выехали с вечера, чтобы к утру оказаться на ярмарке.
Одна звезда вспыхнула и покатилась крохотной песчинкой, пропала за темными зубцами леса. За ней золотистым фейерверком осыпался целый рой.
— Ведьмы звезды таскают. Ишь, нетерпеливые. Прямо горстями загребают. — выдохнула сидевшая рядом тетка Фимка. — Зачем им, а, хозяйка?
— Мамка говорила — на ожерелья, — зевнула из-под пледа Ксанка. — Из них красивые монисто получаются. И талисманы…
— Нашли об чем болтать посреди ночи! — сердито прошипела из темноты Марыська. — Не приставай к хозяюшке, Фима! Не видишь разве, что она отдыхает? Знай себе молчи да радуйся, что под её защитой едешь!
Защиту Дуня выстроила надежную — сначала наговорила на еловую ветку, чтобы огородила повозку и беса крепким забором, надежно скрыла от каждого встречного — будь он колдуном или колдуньей, ведьмой или ведьмаком, духом лесным и полевым, водяным и воздушным, человеком недобрым и завистливым. Потом обмахнула ею же по очереди своих спутников: Миньку с теткой Фимой, Ксанку, а заодно и себя с Марыськой. Отковырнув от ветки иголки, раздала всем по три, велела спрятать и не потерять.
Поначалу дорога тянулась вдоль леса, потом, скатившись с холма, углубилась в поля и на всем ее протяжении бурлили и кипели страсти.
Ломая ветки, вывалился из чащи разъяренный лешак, метнулся наперерез повозке, гоня перед собой стайку поскуливающих перекидней: мужика в рванине и несколько растрепанных старух. Мужик трусил, покорно опустив голову к земле, а бабки огрызались, скалили на остроголового гнилые почерневшие зубы. И тогда он проходился по их спинам хлыстом, подгоняя вперед. Повозку с людьми никто из них не заметил, а Минька едва успел придержать беса, чтобы пропустить жуткую процессию.
В глубине леса, тоскуя о прошлой жизни, не смолкая причитала вытьянка; среди трав перекрикивались и стрекотали межевики; ржаная баба — кудельница — торчала с серпом у кромки поля, карауля припозднившихся путников, а в сыром овраге тоскливо выстанывал-жалобился изгнанный ею туда полевик. Благодаря Дуниной защите повозка беспрепятственно протряслась мимо них, и лишь кудельница повернула вслед уродливую башку, повела носом, принюхиваясь, но так и не сдвинулась с места.
Ксанка поначалу испуганно ойкала, но убедившись, что никто не пытается напасть быстро успокоилась и уснула, завернувшись в прихваченный из дома плед. Дуня тоже начала дремать под веселое тарахтение козы, обсуждающей с Минькой приживаемость саженцев черешни, лишь тётка Фима никак не могла угомониться.
— А с Аглаей-то что решила, хозяйка? — она подтолкнула Дуню в бок. — Неладно ведь со вздорной бабой.
— Еще как неладно, — скупо кивнула Дуня, однако вдаваться в подробности не стала. Фима женщина неплохая, но не удержится — разнесет услышанное по деревне. А Дуня не хотела, чтобы Аглая с прилепившимся к ней змеем заранее прознали о ее планах.
Сразу после того, как змей-обогатитель вылупился, Аглая изменилась. Когда Дуня пришла к ней, чтобы поговорить — не сразу впустила в дом, смотрела свысока всем видом выражая недовольство. На пораженную паршой страдалицу она мало была похожа — разодетая как на праздник, разрумянившаяся, с лихорадочно блестевшими глазами.
Добиться от Аглаи внятных объяснений Дуня так и не смогла. Аглая отвечала невпопад, нервно оглядываясь на печь, улыбалась да облизывала губы, всем видом выражая нетерпение. Конечно же, она все отрицала — и пояс Монаха не брала, и яйцо змея-обогатителя не подбрасывала. И вообще не знает — кто это такой.
В комнате царил беспорядок. Стол был заставлен грязными тарелками, в красноватой подсохшей лужице тускло отсвечивали осколки от разбитого стакана. На полу валялись обглоданные кости, недоеденная горбушка и чьи-то приличных размеров сапоги.
Змей Дуне не показался — она лишь почувствовала чужой взгляд: жадный, оценивающий, голодный. Он прожигал ей затылок, побуждая подойти к печи, отдернуть в сторону загораживающую лежанку занавеску. Но Дуня была ученая. Да и в голове знакомо запиликало сиреной:
— Не ходи! Не смотри! Зачарует!
Змей был опасным противником, поэтому Дуня обрадовалась, когда Марыська потянула ее на выход, забормотав про дела. Уже во дворе коза зашептала, что обогатитель оказался еще и соблазнителем. Но Дуня это и сама успела понять, а Митрофан, домовой Аглаи, лишь подтвердил ее догадки. Он бросился к ним из кустов у калитки и, трясясь да посматривая на окна, взахлеб поведал, что в дому́залег змеюк.
Испуганного взъерошенного дедка Дуня увела к себе, и уже там, уплетая Звездочкину яичницу, Митрофан более менее связно рассказал, что произошло ночью.
— Он к ей спервоначалу дроздом прилетел! В окно постучал — сам черный, а зенки и клюв красные. И в клюве золотая монета! Аглая её на зуб попробовала и сразу в карман. А змею того и надобно! Монета, она ж вроде договору. Приняла — значить все! Как только монету запрятала, глядь — а он уж не птица, мужик! Расселся на лавке и лыбится. И такой весь цыганистый, точь-в-точь на того похожий, которого ты из лесу сюда притащила! Тут уж Аглая сама ему на шею и кинься, дура-баба! Э-эххх…
— Так что ты задумала, хозяйка? Что станешь делать с Аглаей? — очередной вопрос Фимы отвлек Дуню от невеселых воспоминаний. Но тётку сразу же отбрил сердитый голосок козы:
— Придет время — узнаешь! Какая ты, Фима, прилипучая! Дай ты хозяюшке покою!
— Да я только спросить! Подумаешь, нежная ромашка! — Фимка обиженно замолчала.
Рядом сладко посапывала Ксанка, трескуче поскрипывали колеса, и под равномерное потряхивание повозки Дуня тоже задремала.
Разбудил ее сильный толчок — повозка резко дернулась и встала. Дуня подскочила, заподозрив неладное, но оказалось всего-то, что Миньке понадобилось отлучиться в кусты.
— Уже скоро, хозяюшка. — Марыська зевнула Дуне в ухо. — Сейчас Пчеловодное проедем, а Ухожье сразу за ним.
— Пчеловодное? — Дуня неловко сползла на землю, попыталась размять затекшее тело, но отвлеклась на симпатичный пейзаж.
В розовой рассветной дымке под ветром волновались травы. Среди них выстроились рядами симпатичные домики-короба, больше похожие на пеньки под крышей.
— С умом хозяйство ведется! — похвалила коза. — Ульи вишь — попарно, рядами. Между ними дорожки для удобного подходу. И травушки хорошие. Простые, но медоносные: донник, рапс с гречихой, клевер. Я вот что подумала — может нам на ярманке и пчелок прикупить? Что скажешь, хозяюшка? Мед
