Дорогой барон - Сириус Дрейк
— И что же ты скажешь мне?
— Ты можешь умереть.
Она обронила это тем же ровным тоном, каким сообщают о погоде за окном. Нечто выждал, прислушиваясь к себе, и обнаружил, что его тело отозвалось раньше рассудка: спина заныла сильнее, черная капля сорвалась с пояса и ушла в пустоту.
— Поздно, — рябь снова прошла по его лицу. — Дороги назад нет, даже при большом желании. Мне нужна энергия этой планеты. Вся, до последней капли. Ты представить себе не можешь, сколько ее там, и ждет она только меня. Я слишком долго шел, чтобы теперь отступить.
— Я знаю, сколько ее там, — Созидательница отвернулась и посмотрела в глубину, где под темной толщей едва различимо светилась одна из бесчисленных звезд.
Она пожала плечами, и от этой обыденности Нечто впервые за всю беседу пробрало холодом.
— Что ж, — он поправил ворот плаща. — Передавай привет остальным.
Отвечать ему Созидательница не стала. Она пошла прочь, изнанка мира расходилась под ее босыми ступнями. Через десяток шагов звезды сомкнулись, и в доме Нечто снова стало так же серо, как было до ее прихода.
Нечто постоял и снова стянул плащ с плеча. Рана под лопаткой светилась. Он свел края шва пальцами и начал заново.
* * *
Сахалин.
Поместье Кузнецова. Гостиная.
Только в окнах начало рассветать, а я уже занял кресло в недостроенной гостиной, перед камином. Огромные витражные окна закрывала строительная пленка, за ними стояли леса, но в помещении было тепло.
Валера явился первым. Он уселся в кресло, вытянул ноги в сланцах поперек ковра и поставил себе на живот тарелку с холодцом.
— Ты вообще ложился? — я повернулся в его сторону.
— Караулил, — он подцепил ложкой дрожащий кусок. — Почему-то думал, что сегодня ночью будет что-то интересное, но… — он развел руками.
Холодец пах чесноком так, что резало глаза. Я отодвинулся вместе с креслом и перешел к делу.
— Лора может найти его прямо сейчас.
Ложка замерла на полпути. Валера поставил тарелку на подлокотник.
— Вот с этого и надо было начинать, — он подался вперед. — Давно пора. Мы столько времени бегаем за ним по всей планете, а он выныривает где хочет. Ищи.
Лора стояла посреди комнаты. Наряд на ней сменился на рабочий комбинезон, нити стянулись к плечам плотными жгутами, а перед ней развернулась карта полушарий, сплетенная из голубых линий.
— Даю ниточку, — она развела ладони, и от карты вниз потянулась тонкая нить. — Он ее не чувствует, я держу канал в один конец. Так, север Империи… нет. Австралия… нет. Америки чистые.
Линии на карте гасли одна за другой, континенты уходили в темноту. Мне это не нравилось.
— Миша, — она опустила руки, карта свернулась. — Его нет на Земле.
— Как это нет?
— А вот так. Абонент временно за пределами планеты.
Валера выбрался из кресла. Тарелка с холодцом осталась на подлокотнике, и будь день поспокойнее, я бы это отметил вслух.
— Значит, он ждет, — Валера отставил тарелку подальше.
Закончить мысль ему не дали.
Поместье тряхнуло не сильно, но с нехорошей оттяжкой, когда толчок идет не по земле, а из-под нее. Стекла, которые недавно поставили в окна, дрогнули, с потолка посыпалась побелка. Через пару секунд с юга донесся звук, который на Сахалине узнает даже ребенок: сирена Стены, три длинных гудка подряд.
Я моментально оказался у окна. За крышами, далеко над черной полосой Дикой Зоны в небо поднимался столб.
— Метеорит, — Детальки Болванчика выскользнули на улицу. — Шестнадцать километров за Стеной. Миша, это портальный метеорит.
— Только этого сейчас не хватало…
— Что-то… — глаза у Лоры зажглись ярким синим светом. — Что за… Они идут сплошным потоком… сотни…
Валера встал рядом и уперся кулаками в подоконник.
— Портальный метеорит, — он сощурился на столб. — Значит, он все же решил действовать на опережение… Или на отвлечение.
За окном по двору побежали гвардейцы. Хлопнула дверь конюшни, и кто-то заорал про грузовики.
* * *
Северная Империя.
Двор дома Владимира.
Сарай никуда не делся, все так же осевший набок, с провалившейся кровлей и распахнутой настежь дверцей. Нечто вошел внутрь, пригнув голову, и остановился посреди земляного пола.
Стены сарая для него были не более, чем бумажная преграда. Опустившись на колено, он положил ладонь на пол и сжал кулак. Деревянный настил не выдержал и превратился в щепки.
Под домом был зал, куда и попал Нечто. Перед ним стояла высокая круглая арка, с осколками по периметру. Он достал из-под плаща деталь портала. На ладони она выглядела как обыкновенный кусок темного стекла.
Осколок пошел в гнездо туго, с сопротивлением, и Нечто дожал его ладонью до упора. Сначала не произошло ничего. Потом гнездо налилось светом, и лучи побежали по всем прочим гнездам, замыкая круг. Створки дрогнули, между ними появилась щель толщиной в волос, и из этой щели потянуло сквозняком.
Дверь двинулась. Медленно, с натугой, но остановить ее уже ничего не могло. Нечто отошел на пару шагов и оглядел свою работу.
— Ну здравствуй, новый дивный мир! — Черты его поплыли и собрались обратно. — У Владимира было чувство юмора. Жаль, оценить его теперь некому.
Щель между створками расширилась на палец. Оттуда пахнуло чем-то сладковатым и очень старым.
— Вот теперь можно и без спешки, — он двинулся к выходу, придерживая спину. — Пусть приходят все. Кузнецовы, Конерук, весь их курятник. Дверь им уже не закрыть, а мне и не нужно больше ничего.
Он вышел во двор, где над лесом висело мутное низкое солнце, и остался ждать.
* * *
Сахалин.
Поместье Кузнецова. Гостиная.
Лора появилась перед нами с довольным выражением на лице.
— Нашла, — выпалила она. — Он вынырнул. Северная Империя, двор Владимира, полминуты назад. Миша, он у нас на ладони!
Отлично. Осталось только открыть портал и разобраться со всем, раз и навсегда. Я никогда не был так близок к спасению мира, как сейчас.
— И вторая новость, — Лора не дала мне даже вдохнуть. — Стена. Перестукин доложил, что поток тварей настолько силен, что они уже дошли до последнего рубежа. Первую линию артефактов сожгли за четыре минуты.
