Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс
Капитан протянул мне подзорную трубу — быть может, потому, что сам больше не хотел смотреть. Когда я неохотно взглянул в неё, то увидел на пляже несметное множество облакопауков, теснившихся повсюду. За это время из облака, должно быть, градом посыпались тысячи яиц, и теперь чудовища затопляли остров, словно саранча. Уже сейчас они стали новыми жителями острова, господствующим видом. Страшно подумать, что они там всюду вытворяли.
С отвращением я перевёл подзорную трубу на происходящее в небе. Облако, казалось, пребывало в экстазе преображения: едва ли не каждую секунду оно меняло форму и цвет. Оно сжималось в комок, растягивалось, дрожало и завязывалось узлами — всё одновременно, в разных местах своего громадного тела. Были ли это признаки слабости или силы? Из него низвергались потоки чёрного дождя, а внутри него одновременно зарницы полыхали ярче, чем когда-либо прежде.
— Никогда ещё не видел её такой беспокойной, — сказал доктор.
Небо позабыло, день сейчас или ночь. Ослепительная яркость лихорадочно сменялась кромешной тьмой, а между ними снова и снова вспыхивали взрывы света, распускавшиеся многоцветными цветами. Тысячи молний метались из облака к земле, крест-накрест, образуя сеть ослепительного света, накрывшую всё небо.
— Вот теперь всё начинается по-настоящему! — сказал Тефринт. — Нам и вправду пора убираться отсюда.
То, что вскоре последовало, трудно облечь в слова или образы, друг мой! Даже теперь у меня дрожит перо и на лбу выступает пот.
Затем я услышал тревожный звук, который, по-видимому, не производили ни облако, ни маяки. Не сам ли остров застонал в отчаянном подземном крике боли?
— Вулканы вот-вот начнут извергаться по-настоящему! — крикнул кто-то. — Все три. Надо отплывать под теми парусами, которые мы сможем поднять.
Капитан был иного мнения. Он пытался убедить пассажиров, что время ещё не пришло и лучше дождаться окончания ремонта. «Корабль ведь должен быть манёвренным». Разгорелся яростный спор.
Я с тревогой думал о том, как там Квиквигг. Продолжает ли он выполнять своё задание? Или, быть может, давно потерпел неудачу? Доставил ли он свой груз или молниевые медузы сорвали его миссию? Возможно было всё. Я тщательно обшаривал облако подзорной трубой в поисках каких-либо следов, но безуспешно.
Затем я вновь обратил внимание на остров. Широкий извилистый поток многоцветного света устремлялся с острова в небо; он сверкал и сиял, как исполинский рой блуждающих огоньков. Очевидно, он исходил из окрестностей Деревянной башни. Неужели это тайная армия насекомых Флорестана поднималась к облаку? Если да, что могли сделать крошечные насекомые исполинскому чудовищу? Всё это походило на радугу, превратившуюся в извилистую реку и устремившуюся от земли к небу.
Однако облако, по-видимому, питало к этому рою должное уважение, ибо отреагировало тотчас же. Там, где поднимались светлячки, оно, в свою очередь, пролило дождём рои чёрных туманных медуз, которые немедленно принялись ловить щупальцами блуждающие огоньки и пожирать их. Это походило на тёмные чернила, растекающиеся в аквариуме. И всё же несметному множеству блуждающих огоньков удалось проникнуть в тело облака. Что они там вытворяли, я, к сожалению, видеть не мог: тут не помогла бы и подзорная труба.
— Бактерии тоже очень малы, — заметил доктор, обращаясь ко мне, словно угадал мои мысли. — И всё же они могут чрезвычайно ослабить и повредить тело, которое в миллионы раз больше их самих, даже убить его. Специально выведенные блуждающие огоньки Флорестана способны выделять секрет, который разъедает и разрушает практически любое вещество. Позволите взглянуть в подзорную трубу?
Я передал её ему и стал наблюдать за происходящим лишь невооружённым глазом. С острова вновь и вновь взмывали вверх светящиеся следы, взрывались в зените и усеивали потемневшее небо жёлтыми, зелёными, красными и синими звёздами. Это был традиционный фейерверк, испокон веков державший облако в узде. Но теперь казалось, будто он утратил своё действие. Чем ярче фейерверки освещали небосвод, тем больше, казалось, становилось чудовище. Или это лишь страх создавал у меня такое впечатление?
— Верно ли я вижу, что облако опускается всё ниже? — спросил я с тревогой. — Или мне это только мерещится? — Я вспомнил вопрос Нефелении при нашей первой беседе: «Вы уверены, что облака никогда не могут спуститься к нам?» Тогда я счёл её несколько экзальтированной.
— Боюсь, вы верно это заметили, — ответил Тефринт. — Теперь она вовсе не подчиняется законам природы.
— Что случится, если облако и в самом деле коснётся острова? — спросил я.
— Вы действительно хотите это знать? Вероятно, тогда откроются шлюзы преисподней. Со всеми последствиями. Нам остаётся лишь радоваться, что мы уже не на острове.
И тут вдруг — оглушительный взрыв! Казалось, он исходил с северной оконечности острова, где вспыхнул ослепительно-белый световой шар, вокруг которого расползалось серое облако дыма. Из сердца взрыва поднялось нечто, на первый взгляд похожее на огромную фейерверочную ракету, — а на второй на то, что я прекрасно знал! Я просто не мог поверить собственным глазам — и в волнении вырвал у Тефринта подзорную трубу, прижав её дрожащей лапой к глазу.
Я не ошибся, мой лучший Хахмед, хотя это было буквально непостижимо! Это была Белая башня ужаски — её исполинский памятник из чаечьего помёта, — которая с громом и грохотом взмывала ввысь, увлекая за собой громадное облако пара и дыма.
— Она всё-таки это сделала! — восторженно крикнул Тефринт, колотя четырьмя кулаками по поручню. — Маяк-ракета! У неё действительно получилось!
— Да! — закричал Боханн. — Да! Инацея это сделала!
Вот чем занималась ужаска в своём подвале: она разработала двигатель для самой мощной ракеты Эйдернорнского фарологического общества — и только что зажгла её. Она выпустила в небо исполинский снаряд, до отказа набитый высоковзрывчатым чаечьим помётом! Белая башня, ставшая теперь громадным летательным аппаратом, с шипением и грохотом поднималась всё выше и выше, оставляя за собой скульптуру из клубящегося дыма несравненной красоты. Вскоре башня-ракета ужаски превзошла зенит прочего фейерверка и вошла в область, подвластную Великому Облаку. Когда она достигла её, к всеобщему изумлению раздалась вторая оглушительная детонация, и нижняя треть ракеты
