Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова
— Ты невероятная, — он касается кончиками пальцев моих волос, поправляя прядь.
— А ты — ужасный, приставучий, самоуверенный дракон! — выпаливаю, ожидая, что он, как обычно взорвется, начнет орать и прекратит свои заигрывания.
— Ммм… Пока не вижу минусов.
Вот ящерица непробиваемая! То по щелчку пальцев может вызвериться, а тут даже ухом не ведет.
— И вообще у тебя наверняка девок полон двор. Зачем я тебе? — делаю еще одну попытку.
— Чопорные аристократки, только и умеющие, что обсуждать наряды и балы? Серьезно? — он приближается, вынуждая вжаться спиной в решетку лифта. — Мне никто так кровь не будоражит, как ты. Я с ума схожу.
Проводит ладонью по шее, запуская у меня волну мурашек. Хочется потереться щекой о его пальцы.
«Отстань ты уже от меня. У меня ж сила воли не железная. Хватит ее испытывать».
— Я пытался обуздать эмоции, — он наклоняется к моему лицу. — Веришь нет? Изо всех сил пытался. Но стоит остаться с тобой наедине — голову сносит. Ни о чем думать не могу.
Издаю тихий стон отчаяния.
— Не бойся. Я тебя не обижу. Хочешь — отца помогу искать. Выделю людей. Всю границу прочешем. Я все для тебя сделаю.
У меня ком в горле от его слов. Что ж он хороший-то такой?
— Пожалуйста, — с трудом дышу от того, что он так близко. — Не надо.
— Ты будешь моей?
Глава 26
Горан
Я надеялся, что у Веселины есть причина избегать моего общества. Что она влюблена в другого, что я ей противен. Хоть что-то, чтобы я мог заставить себя отступиться.
Но у нее нет причин. Ни одной.
А у меня не осталось сил сопротивляться. Меня тянет к ней. И доводы о том, что Совет не одобрит наш союз, не спасают. Особенно после того, как она сегодня наравне с местными помогала пострадавшим. Пленная светозарка. Сама. Добровольно.
Так что пусть только попробуют хоть что-то возразить против нее. Лично с каждым буду разбираться. Плевал я на ее происхождение и статус. Решит уйти — сдержу слово: отпущу. Но прежде сделаю все, чтобы она захотела остаться.
— Ты будешь моей? — спрашиваю, едва сдерживаясь.
Она совсем близко. Хочется обнять ее. Поцеловать. Но помню ее реакцию на балконе и опасаюсь, что вновь напугаю. Уговариваю себя действовать аккуратнее. Возможно, у нее никогда не было мужчины и поэтому она так смущается?
— Послушай, — начинает она, и мне не нравится ее тон. — Ты же сам понимаешь, что ну как? Ну куда я тут?
— Если переживаешь, что будут проблемы из-за того, что ты светозарка, то не волнуйся — я все устрою. Никто не посмеет даже косо взглянуть в твою сторону.
— Да нет. Это, конечно, все мило, но я же не про это.
Она медлит с ответом, а я перебираю в уме сотни вариантов. Чего она может опасаться? Кромки поля? На верхнем ярусе она будет в безопасности. Мракокрылов? Я усилю охрану возле ее покоев.
— Послушай. Пожалуйста, не обижайся. Ты очень добрый и хороший. Просто, ну не могу я.
Ее слова бьют под дых. Вот какого она обо мне мнения? Добрый и хороший? Говоря иными словами: жалкий безобидный слабак?
— Ты заблуждаешься, — мой тон получается гораздо резче, чем я планировал.
— Да нет же. Я правда вижу, что ты очень милый.
Она специально? Зачем продолжает говорить, что я мягкотелый правитель? Чего этим добивается?
Внутри все закипает от ее слов. Даже дракон рвется наружу, желая доказать, что он не плюшевая зверушка, каким мог показаться.
— Ты вот и папу моего решил помочь найти. Я же говорю: ты очень славный.
— Ты сама говорила, что твой отец — известный ученый. Я готов потратить силы на его поиски, потому что он может оказаться полезен Невьграду.
Она недовольно морщится, однако не успокаивается:
— Допустим. А Лиза? Для ее перевода на верхний ярус не было никаких оснований. Признайся: ты просто ее пожалел.
Арррр!
Невозможная. Что она творит? Нарочно из себя выводит?
— Всего лишь поразмыслил над твоими словами, что Лиза — аристократка. И пришел к выводу, что от нее будет больше пользы в Небесных мостах, — добавляю стали в голос, намекая, что лучше бы ей прекратить этот спор, пока я окончательно не вышел из себя.
— А ты? Какой правитель полез бы под завалы? Да еще ради обычных работяг. Я не понимаю, почему ты не хочешь признать, что ты хороший?
— Да потому что это не так! — взрываюсь. — Спасал людей, говоришь? У меня здесь каждый человек на вес золота. Погибнут рабочие — мы все сдохнем! В этом проклятом поле. Так что это банальный прагматизм! И нет, я не добренький. И не славненький. Не надо заблуждаться! Добрые здесь не выживают. Если ты этого еще не поняла — мне жаль. Но в твоих интересах вбить в свою головушку эту мысль как можно скорее.
Тяжело дышу, только что огнем не полыхаю. Вывела-таки из себя, паршивка!
— Да? А что ж тогда ты меня отпускаешь, если злой такой, а? — она смотрит на меня с обидой и вызовом.
— Да потому что не место тебе среди нас! Ясно? Не хочу я, чтобы и ты становилась такой же.
— Какой?
— Такой! Это не я добрый. Это в тебе слишком много света. Вот и видишь его там, где не надо.
— Это ты привык видеть во всем грязь и мрак. И даже не замечаешь, какие у тебя люди вокруг! Какую вы красоту тут создали! Одуреть же можно: такие дворцы по среди поля возвели! И сам ты хороший! Понял? Что бы мне не говорил. Не знаю, кто там тебе в башку твою вбил, что быть добрым — это слабость. Ты — хороший! И если ты сам этого…
Вжимаю ее в решетки лифта и целую. Грубо. Резко. Чтобы она заткнулась.
Выплескиваю всю злость через поцелуй. Обхватываю руками за талию. К себе прижимаю. Сильно.
Жду, что начнет вырываться, но она отвечает на мои ласки. Обвивает мою шею руками. И тоже целует. С жадностью и такой бешенной страстью, что мне голову сносит от эмоций.
Моя. И только моя.
Сумасшедшая. Дерзкая. Готовая спорить по любому поводу. Но моя.
Рука скользит по ее талии вверх. Провожу по ее плечам, шее, запускаю пальцы в волосы. Веся тихонько постанывает, заводя меня еще сильнее. Трется грудью. До чего соблазнительная. Хочу ее. Безумно. Как никого не хотел.
Ее тело отзывается на мои ласки. Я аж дышать забываю. Сейчас есть только
