Толкователь сновидений - Джейн Йолен
Немного подумав, мальчик прибавил:
— И у всех солдат есть мечи.
— Мечи — это неважно, — сказал Амброзиус, — но приметь шлемы. Спроси сам себя, почему это одни носят красные плюмажи, а другие — белые. Спроси сам себя, не два ли это войска двух лордов. А если так, почему они тут вместе?
— Не знаю, — отвечал Мерлин. — Почему?
Амброзиус усмехнулся.
— И я тоже не знаю. Пока что. Но есть нечто диковинное, что они собрались здесь. И, как помнишь: я собираю диковины.
Вивиана прищёлкнула языком на мулов и хлопнула их вожжами. Те снова устремились вперёд.
— Давай-ка объедем площадь вокруг, Вивиана, а там уж подберём себе местечко. Зачин уже положен, — велел маг. — Вон менестрель, пара акробатов и горстка бродячих актёров, хотя — могу побиться об заклад — никто из них даже близко тебе не ровня. И других мастеров магии я тут не замечаю. Значит, мы будем лучшими.
Наряженный в зелёное и золотистое — золотистую котту[1] мага, которую Вивиана подогнала по размеру и зелёные шоссы[2] с золотистыми заплатками и колокольчиками, — Мерлин с тамбурином шествовал сквозь толчею. Его делом было собирать плату после каждого представления. В первый день народ проявлял наибольшую щедрость, ну а после приберегал денежки до последних минут ярмарки — во всяком случае, так рассказывала Вивиана. Однако в тамбурин посыпался такой водопад медных пенни, что Мерлин изумился.
— Наш мальчик Мерлин будет рыскать средь вас, как ястребок средь голубиной стаи, — объявил Амброзиус перед последним трюком — тем, где запирал Вивиану в сундуке, а она тут же незаметно пряталась в повозке.
Мерлин просиял, услыхав своё имя, произнесённое так обыденно и по-свойски. «Наш мальчик», — сказал Амброзиус. Мерлин потихоньку повторил эту фразу и улыбнулся. От этой заразительной улыбки монеты посыпались щедрее, хотя он даже не заметил.
Когда Вивиана спела несколько песен тремя разными голосами, к примеру, про пастуха и овечку, которая обернулась прекрасной девой и, убегая, спрыгнула с утёса, вечернее выступление на этом кончилось и сквозь прослезившуюся толпу протиснулся широколицый солдат с красным плюмажом на шлеме. Приблизившись к сцене-повозке вплотную, он объявил:
— Госпожа Ренвейн желает, чтобы вы назавтра вечером пришли в старый дворец и в подтверждение посылает вам это. Если представление ей угодит, будет больше. В честь её грядущей свадьбы.
Он уронил кошель в ладонь Амброзиусу.
Маг склонился в благодарном поклоне, а затем, подмигнув, принялся вытягивать из-за солдатского уха цветные платки. Они были окрашены во всевозможные оттенки красного: малиновый, пунцовый, огненный, алый, карминный, тёмно-розовый и светло-розовый.
— Для вашей госпожи, — промолвил Амброзиус, протягивая платки.
Солдат громко хохотнул и забрал их.
— Цвета госпожи. Ей понравится. А вот его милости, думаю, нет.
— Так те белые солдаты — его? — поинтересовался Амброзиус.
Пропустив вопрос мимо ушей, солдат продолжал:
— Будьте на кухне к вечерне. Когда прозвонят колокола. Герцог любит точность.
— А ужином накормят? — спросила Вивиана.
— Да, сударыня, — отозвался солдат. — Вы будете есть то же, что и кухарь.
Он развернулся и направился обратно.
— Что ж, надеюсь, — добавила Вивиана в удаляющуюся спину, — нам понравится то же самое, что и кухарю.
Той ночью Мерлина посетило видение и мальчик с криком пробудился, но не сумел вспомнить, что же именно приснилось. Маг возложил ладонь ему на лоб, а Вивиана обтирала мокрой тряпицей.
— Многовато волнений за один день, — решила она, поцокав языком.
— И многовато мясных пирогов, — кивая, прибавил маг.
Второй день праздничной ярмарки начался слишком рано. И слишком шумно. Когда Мерлин собрался было опять облачиться в зелёно-золотистый наряд, Амброзиус остановил его.
— Прибереги это на выступление у госпожи. На ярмарку одень старую котту. И запомни: глаза и уши.
Закивав, Мерлин натянул свои обноски. Вивиана их заштопала, но мальчик впервые понял, насколько его старая одежда износилась и истрепалась. Амброзиус кинул ему монетку.
— Ты это заработал. Потрать на что пожелаешь. Только не на еду, парень. У герцога нас накормят до отвала.
Зажав в кулаке монетку, Мерлин растворился в утренней толпе. В своих обносках он оставался неприметен — всего лишь ещё один бедняк, глазеющий на диковины праздничной ярмарки.
Сперва мальчик столкнулся с искушениями прилавков. Его воображение просто не могло вместить такое изобилие яств, тканей, игрушек и развлечений. Но, когда он пошёл по второму кругу, то на полпути вспомнил о поручении. Глаза и уши. Мерлин не знал точно, что именно Амброзиус сочтёт полезным, но решил высматривать всё, что только попадётся.
— Это случилось посередине между жонглёрами из Луговой Страны и лотком со шпинатными пирогами, — впоследствии толковал он Амброзиусу, сглатывая при одной мысли о шпинате, запечённом под хрустящей корочкой.
— Там сцепились солдат с белым плюмажом и солдат с красным. Всё пошло с оскорблений. Красный обозвал белого „паршивым воякой паршивого герцога“, а белый обругал того: „плевком леди-квочки“. И они подрались бы, но жонглёры пороняли шарики к их ногам и толпа кинулась подбирать.
— Выходит, два этих войска друг друга недолюбливают, — задумался Амброзиус. — Быть может, они и есть причина исковерканной земли у городских стен?
— И потом я стал выискивать пары солдат. Они всегда были схожи: один красный, а другой белый. И перебрасывались друг с другом оскорблениями, как мальчишки яблоком.
Маг задумчиво подёргал бородку.
— Какие ещё обзывательства ты слыхал?
— „Дракониха“, „Леди-Смерть“ и „Дверь Нараспашку“.
Амброзиус усмехнулся.
— Колоритно. И неизвестно, близко ли к истине.
— А герцога называли „Бесконечным“, „Овцелюбом“ и „Дракончиком“, — продолжал разгорячившийся Мерлин.
— Непристойно и бог его знает, насколько верно. Хотя — два дракона, поссорившиеся в одном гнезде? Зрелище, в лучшем случае, огорчительное. Можно лишь гадать, отчего два подобных создания решили сочетаться браком.
Амброзиус двигал монетку по костяшкам пальцев, туда-сюда, туда-сюда. Это значило, что маг размышляет.
— Может, из-за любви? — прошептал Мерлин.
Тихонько сидевшая и штопавшая цветастую нижнюю юбку Вивиана рассмеялась.
— Правители никогда не женятся из-за любви, ястребок. Из-за денег, земель, власти — это да. Любовь они ищут где-то на стороне или не ищут вовсе. Вот почему я и не стану правительницей.
По-видимому, Амброзиус пропустил её речь мимо ушей, но Мерлин жадно ловил каждое слово и наслаждался предвестием, которое слышалось ему там.
Когда колокола прозвонили на вечерню, они уже были у старого замка. И вправду старого; укрепление римских времён, испятнанное пятнами и выбоинами, но всё же остающееся самой прочной частью здания. Даже Мерлин, не разбирающийся в зодческих хитростях, заметил, что всё прочее уступало и по материалу, и по работе.
— Должно быть, те
