Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова
— Знаешь… — я смотрю под ноги, чтобы не встречаться с ним взглядом — настолько неловко. — Я бы хотела, чтобы женщинам разрешали больше вольностей.
— То есть?
— Ну, например, перемещаться по стране самостоятельно. Без сопровождения мужчин.
— Не уверен, что правильно понял. Можешь пояснить?
Вздыхаю, поняв, что придется ответить обстоятельно, иначе не отвяжется.
— Ну, у нас, если девушка едет одна — к ней относятся с подозрением. Могут даже с поезда ссадить. Считается, что негоже женщине путешествовать в одиночестве. И вообще женщина — это приложение к мужчине. Куда он, туда и она. У женщины не должно быть своих мечтаний и целей. Предел ее счастья — слушаться во всем мужа и быть ему надежной опорой.
Жду, что Горан высмеет. Скажет: «И правильно, баба должна дома сидеть и мужа обхаживать, а не по стране мотаться».
— Странные вы, — произносит он. — У нас любая вольна сама решать, куда ей отправиться. Правда, мест в княжестве не так много. В основном небольшие городки у моря, да поселения близ границ с вашим царством.
От его слов мне и грустно, и… не знаю даже. Завидно что ли? Неужели у них и правда настолько отличаются нравы от наших? Или он специально мне тут тень на плетень наводит, чтобы к отношениям склонить?
— Лучше расскажи, о чем ты сам мечтаешь? — спрашиваю я.
Горан задумывается. Похоже, такая мысль даже не приходила ему в голову.
Хмурится. Будто пытается что-то вспомнить. Или придумать.
Но только он открывает рот, как над колосьями появляются высокие тени. Сначала думаю: мираж.
Но нет.
Из пшеничного моря выходят люди. На ходулях.
Длинные, жутковатые. В руках у них палки, которыми они прощупывают почву. Идут, переставляя ходули, словно цапли. На путниках что-то вроде плащей: темных, лохматых. На головах широкие шляпы, защищающие от солнца. Лица в тени, не разглядеть.
Движутся медленно, спокойно. Будто поле — их дом.
Горан хватает меня за запястье и тянет в низ, в траву.
— Кто это? — спрашиваю шепотом.
До одури хочется высунуться и получше разглядеть странников.
— Сиди тихо.
— Ты меня сейчас задушишь, — ворчу, но послушно пригибаюсь еще ниже.
Люди на ходулях проходят метрах в сорока от нас. Я слышу скрип дерева. Шорох их плащей. Доносится запах жженых трав.
— Давай проследим, куда они намылились? — предлагаю я.
Мы до сих пор лишь примерно представляем, в какой стороне Невьград. У нас ни еды, ни воды. А люди не выглядят опасными. Возможно, удастся попросить у них помощи. Может даже подскажут в каком направлении нам двигаться дальше.
— Ни в коем случае, — шипит Горан. — Они дикари. Язычники. Кровавые. Заметят нас — убьют.
— Ага. Где-то я уже слышала подобное, — скептически хмыкаю, намекая, что ровно такие же байки рассказывали в Светозарье о жителях Невьграда.
— Я серьезно. Они сумасшедшие. Для них мы — добыча.
— Ну не знаю, — все равно я сомневаюсь. — Давай все же проследим за ними? Может на какую-нибудь более нормальную дорогу выведут? А то мы сейчас, как слепые котята: тычемся-мычемся. Может Невьград вообще в другой стороне. Ты же не знаешь.
— Веселина…
— Ну пожалуйста, — прошу я. — Тихонечко. Издали. Если что — сразу свернем.
Горан молчит. Долго.
Я уже готовлюсь к тому, что он по традиции скажет «нет». Но все-таки соглашается:
— Будешь слушаться во всем. Скажу «бежим» — ты бежишь. Без вопросов. И без споров. Поняла?
— Поняла.
Соглашаюсь. Потому как уверена, что все будет хорошо. Не просто так нам эти люди встретились. Явно каким-то образом помогут. Интересно только, каким?
Глава 40
Веселина
Мы с Гораном крадемся за людьми на ходулях. Как только не падают с этой верхотуры? Поди с детства учатся так перемещаться?
Интересно до жути. И немного страшно. Вдруг и правда убьют? Горан уверен, что именно это и случится. Но все равно согласился сделать, как я предложила.
Смотрю, как он уверенно сжимает мою ладонь, как загораживает могучей спиной от опасностей поля, и не могу не улыбаться. Какой же он сильный и надежный. И как же нравится мне. Все больше и больше.
Когда солнце переваливает через зенит, мы выходим к… лагерю? Или что это?
Я даже не сразу понимаю, что именно мы видим. Это какие-то дома на ногах. Выглядят так, будто взяли деревянного коня и вместо туловища избу приладили. Меж домами мосты и настилы перекинуты. И мосты эти уж очень мне верхний ярус Невьграда напоминают. Там так же между кварталами переходы сделаны. Только здешние не из металла построены, а из досок и веревок. Интересно, кто у кого идею позаимствовал?
— Ничего себе, — выдыхаю я.
Горан тоже с удивлением разглядывает подвесной городок над полем. Для него и самого это все в диковинку.
По мосткам ходят люди. Кто-то несет ведра, кто-то сидит на краю настила и чинит ходули. Все двигаются тихо, без суеты.
Я уже собираюсь предложить поговорить с ними. Может помогут? Или хоть попить дадут. Но в этот момент из центра лагеря выходит необычная женщина. Ее шею и руки обвивает что-то зеленое, навроде лианы. Женщина замотана в пестрые одежды, на голове тюрбан. В руках у нее животное. Небольшое и странное. Видимо какая-то тварь с поля.
Она что-то коротко и призывно говорит. Все откладывают дела и собираются вокруг нее.
Мы с Гораном затаив дыхание следим за происходящим.
Непонятно, что сейчас будет.
Женщина поднимает животное вверх. Оно пищит, дергается.
Вновь какая-то короткая речь, состоящая из отрывистых слов. Что именно выкрикивает женщина — не разобрать: ветер заглушает слова.
Резкое движение руками и… она отрывает животному голову.
Зажимаю рот, чтобы нечаянно не вскрикнуть — до того омерзительно.
Кровь брызжет в разные стороны. Люди подносят большую чашу. Жрица льет в нее хлещущую кровь. После откладывает убитое животное, подносит чашу и пьет.
Фууууу…
Меня начинает мутить от этого зрелища.
Вслед за женщиной к чаще прикладываются остальные. Каждый делает глоток и передает соседу.
— Видишь? — шепчет на ухо Горан. — Я говорил — они варвары.
Согласно киваю. Тут он прав. Это и впрямь выглядит жутко. Теперь даже я понимаю, что помощи у них лучше не просить.
Медленно отходим, чтобы дикари не заметили нас.
Отступаем все дальше и дальше. Боковым зрением замечаю, что справа в колосьях что-то шевелится. Мелкое, навроде мышки. Затем мелькает тень. Слышу «клац». И это
