Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин
«А вот за это я бы понял, если бы он не сдержался», — с удивлением отметил Марий. Петр действительно был очень расстроен за то, что просидел в Праге, ничего не делая, пока они тут развлекались.
Шор Гаваньял отрывисто сообщил, что людей с взрывчаткой берут прямо сейчас, после чего Марий сразу же отдал команду Эрике:
— Стреляй!
Может, приехавшая команда отвлечения и была сплошь «цивилами», но сухой кашель снайперской винтовки, начавший разноситься над храмовой площадью с интервалом раз в секунд пять, эти деятели узнали. Насторожились, загомонили, начали озираться по сторонам. Первыми они увидели медленно выходящих из леса людей габчжу, затем Гритта, получившего доклад о том, что цель поражена. Блондин вышел в полном боевом обвесе, с автоматом, отчего у двухметрового «лидера» тусовки из сутенер-мобилей сразу же как-то сдулся весь пафос. А затем из-за бывшей пожарной части высыпали те, кто брал подрывников. С пленными, которых вели с заломанными руками. Последним элементом стали несколько дронов, с тихим жужжанием зависших над головами посланников рэпера, некоторые из которых оказались настолько опытными, что принялись поднимать вверх руки.
— Расслабьтесь, — криво усмехнулся Марий, вставая рядом со своим рыцарем, — Вас никто не будет убивать. Тех, кого надо, мы уже…
— Вы немного не правы, господин Гритт, — среди людей, вышедших из парка, показался габчжу Шор Гаваньял в своем традиционном наряде, сверкая лысиной под солнцем, — Эти господа, что приехали сюда на машинах, могут спокойно убраться назад… и больше никогда не показываться в этом городе. А вот те, кто принес сюда взрывчатку… останутся тут. Нам есть о чем с ними поговорить.
Люди, пришедшие вместе с настоятелем храма, были обыкновенными тайцами. Не только ими, тут были представители и других национальностей Востока, но их всех объединяло несколько общих черт: они жили и работали в Старом городе, они были одной веры и… они все, все эти собравшиеся по зову габчжу люди, знали, кто эти сытые и хорошо одетые парни на дорогих изувеченных тачках. Знали, из-за кого им стало сложнее и опаснее жить.
Поэтому они смотрели на них так, что даже по спине барона прошёл озноб.
— Пацаны, я бы на вашем месте… — чуть хрипловатый голос русского разнесся в тишине очень даже хорошо, — … бежал отсюда, сломя голову.
На его слова первым среагировал «лидер», тот самый здоровенный пухлый негр, молча стоявший между дипломатами. Нервно облизнув толстые губы, мужик рванул к машине с такой поспешностью, что чуть не снес пятерых своих товарищей. Это молчаливое, но очень зрелищное отступление, сработало как хлопок стартового пистолета для всей компании. Меньше, чем через минуту, ревя моторами и высекая искры своими модно заниженными тачками, вся бригада покинула храмовую площадь, провожаемая взглядами присутствующих.
— «Удивительно», — подумал про себя Марий, — «У нас почти не было времени, но при этом каждый сработал идеально. Даже Петр. Я всё ожидал, что он попросту пристрелит одного или двух человек просто для того, чтобы попросить остальных вести себя вежливее…»
— Я так хотел хлопнуть этого верзилу, — почти застенчиво признался русский, едва не заставив своего сюзерена прикусить губу, — Еле удержался.
— А почему не убил? — спросит Гритт, смотря на подходящего к ним для разговора Шора Гаваньяла.
— Команды не было, — порадовали его ну очень неожиданным ответом, а затем всё прагматично испортили, — Кроме того, он очень здоровый и блестящий. Видный мужик. Может быть кем-то знаменитым. Нам надо, чтобы Стифф Дэдди на нас гнал бочку по телеку? Вроде нет.
Развить тему не получилось. Главный буддист требовал к себе внимания, человек, желавший понаблюдать за взрывом базы наемников и убитый Эрикой, нуждался в опознании, вся ситуация требовала куда более тщательного разбора. Потом они поговорят, обязательно, твердо решил Марий, указывая габчжу к какому дому посылать людей для проверки. Прогресс есть. Сейчас они все, впервые в жизни, впервые за все время в Апсародае, сработали как команда опытных профессионалов. Быстро, решительно и без малейшей ошибки.
После этой жизнеутверждающей мысли не прошло и нескольких секунд, как входная дверь базы наемников отворилась от толчка, и взглядам Мария, Петра и Шора Гаваньяла предстала Широсаки Юки, жалко цепляющаяся за огромного черного бинтуронга, пытающегося выйти из дома с дробовиком, зажатым под передней лапой!
Это был, наверное, единственный раз в жизни, когда многоопытный, очень много что повидавший глава буддистского монастыря был удивлен до самой глубины души. И, судя по его выпученным глазам, еще на пару сантиметров поглубже.
Глава 20
Эпилог нелепицы
(спустя неделю)
— В жизни бы не подумала, что тебе может идти так галстук, — Эрика, поправив узел, отступила от меня на пару шагов, оглядывая всего, — И костюм. Ты сейчас удивительно похож на человека, Красовский. Это очень странно.
— Ты понимаешь, что мы наряжаемся для похода в бордель? — вздёрнул я бровь, осматривая подругу. Та, как всегда, выглядела великолепно, несмотря на то что сейчас на ней было длинное белое платье в пол и довольно мало макияжа.
— Мы приоделись потому, что после борделя отправляемся к Касадоре! — глаза брюнетки злобно сверкнули, — И должны показать им, что открываем новую главу в жизни, точно так же, как и они сами!
— Сильвио будет рыдать. И стрелять. Хорошо бы просто в воздух.
— Ему уже некуда деваться, — меня похлопали по плечу, — А еще я попросила Юки кое-что сломать в «чарджере» и моем «ви-максе», чтобы мы по пьяни не отправились кататься!
Умница она у меня.
У Ла Диспензы всё сложилось не очень. Махинация нашего бравого мексиканца, решившего навестить родственника в Антарктиде, закономерно продемонстрировала дефицит белых медведей для его рыжей подруги, а также довольно прохладный климат научной станции, что вылилось в скучающую Момо, ограниченную в репертуаре развлечений. Последствия, в свою очередь, вылились в саму коротышку, которая, попав в Вегас, не просто ушла в отрыв, а еще и затащила Сильвио в церковь, где их благополучно поженили. Лысый псих подарил своей жене руку, сердце, вечную любовь и обещание всё-таки начинить мою бывшую «барчетту» напалмом, а Момо, в свою очередь, подарила любимому какую-то фигню, имеющую на себе две полоски. Вроде бы, называлась она «тестом на беременность»…
— Новая глава, да? — поймав собиравшуюся выйти из комнаты девушку за талию, я
