Леди озера - Майк Омер
По крайней мере, я сама предупрежу Талана о вирусе.
И надеюсь, не окажусь в башенном подземелье.
В этот ночной час во дворце тихо, как в могиле: его обитатели уже спят и проснутся еще не скоро. Я бесшумно крадусь коридорами. В спальню принца нельзя – она разрушена взрывом. В голове опущен барьер, и я не ощущаю присутствия Талана в замке. Не знаю, здесь ли он вообще, но если здесь, то может оказаться в своем библиотечном убежище, где я обычно спала.
Под холодным ветром прохожу по мосту между башнями и пробираюсь в следующий каменный коридор запутанными дворцовыми изгибами и поворотами.
Когда я собираюсь пройти очередной поворот, чья-то рука властно хватает меня сзади за шею, притягивает к себе и крепко прижимает к горе твердых мускулов.
Я вдыхаю запах Талана, сердце бешено стучит. От принца исходит жар. Мне следует испугаться, но, боги, он восхитителен.
Он разворачивает меня и впечатывает в стену так, что я содрогаюсь всем телом.
Глава 50
Секунду я в замешательстве смотрю в душераздирающе красивое лицо Талана. Хоть я и должна испугаться до смерти, в голове только одна мысль: как отчаянно я хотела его увидеть.
– Ния. – Голос Талана звучит надтреснуто, словно его обладатель не спал несколько дней. – Ты вернулась.
– Мне больше нельзя в Камелот. Они считают меня предателем… – Мой голос срывается. – Они арестовали меня. Мне нельзя туда.
– Арестовали тебя? С тобой трудно общаться, ведь ты бесконечно лжешь, – еле слышно произносит Талан. – И эта твоя фальшивая семейка… Ты ведь не Вайланкурт, да? А тот, кого я похоронил…
Он замолкает, уставившись на меня. Я чувствую, как сгораю дотла.
– Он был членом сопротивления. Врагом монархии. Полуфейри. – Я тяжело вздыхаю. – И нет, я не деревенщина, за которую меня принимали. Я – Ния Мелисенда, дочь Мордреда. Он до сих пор жив, он на Авалоне.
Талан смотрит на меня, не шелохнувшись. Ничем не выдавая себя.
– Я выросла в Америке, говорю по-английски, – продолжаю я. – Росла в уверенности, что я человек. Ты годами слышал мои мысли. Однажды я услышала, как ты повторял их во сне.
Его губы слегка подрагивают – единственная реакция на мою исповедь.
– Ты здесь только потому, что больше некуда податься…
Отчаяние пронизывает меня до кончиков нервов.
– Я хотела увидеть тебя.
Его глаза вспыхивают, как факелы на ветру.
– Я хочу это услышать.
Мое сердце бьется быстрее. Кровь бурлит в жилах.
– Услышать – что?
– Тебя. – Он переходит на английский: – Говори со мной по-английски. Хочу услышать, как это звучит.
Я таращусь на Талана, удивленная его сильным акцентом. Я всего раз слышала, как он говорит по-английски, и то краем уха.
Сглотнув комок в горле, подбираю нужные слова.
– «Там, где оживают сказки», – произношу я с американским акцентом. – Вот что я слышала от тебя во сне.
Принц неподвижен, как каменные стены вокруг, но в его глазах мелькает непонятное выражение.
– Прости, что лгала, – тихо продолжаю я по-английски. – Я считала тебя холодным безжалостным монстром. Но, если честно, ты сам создал такой образ. Так что непонятно, чего ты ждал.
Талан играет желваками, но не перебивает – просто сверлит меня взглядом.
– Я слышала твои мысли годами, как и ты мои, – говорю я дальше по-английски. – В моей голове мелькали сцены твоих наслаждений. Вспышки жестоких сражений. Но я не знала тебя по-настоящему, пока не проникла в твои сны. И нашла там истинного тебя. Не сластолюбца, не садиста, не воина с окровавленным мечом. Просто… тебя. – Я подхожу ближе, мой пульс учащается. – И когда однажды я увидела Талана – настоящего Талана, – то поняла, что не смогу отпустить. Вот почему я увела тебя из покоев в ночь покушения. И вот почему не могу тебя оставить, даже если Камелот примет меня обратно.
Что-то меняется в выражении его лица – оно едва заметно смягчается. Но его глаза… о боги, он по-прежнему пожирает меня глазами. Темный, дикий, абсолютно ненасытный взгляд, словно Талан без меня умрет.
Он никогда не был прекраснее, чем сейчас. Это настоящий Талан, скрытый за внешней напускной холодностью и сдержанностью. Я вижу его таким и в этот момент люблю как никогда. Этот Талан только мой.
Он произносит мое имя, и оно звучит как вздох.
На одну напряженную секунду наши взгляды встречаются, а потом он наклоняется и касается губами моих губ. Этого достаточно. Легкое прикосновение обжигает огнем, я приоткрываю рот и притягиваю Талана к себе. Его язык медленно скользит внутрь и сплетается с моим. На вкус он напоминает медовуху – сладкую, слегка пряную, мучительно изысканную. Я растворяюсь в нем, его пальцы зарываются в мои волосы.
Горячая лава растекается во мне, поцелуй становится глубоким, обжигающим, Талан прижимает меня к стене. Он оставил на мне метку необузданной силы леса фейри. Мы привязаны друг к другу словно ежевика, обвивающая древние камни.
Наши мысли сплетаются, его мысли проносятся в моей голове: как он был одинок без меня, как тосковал. Как страстно, дико, отчаянно желал снова прикоснуться ко мне. Я вижу себя его глазами – в золотистой рассветной дымке.
Он медленно прерывает поцелуй. На мгновение его глаза с пылающими медными радужками прикованы ко мне. Потом его пристальный взгляд скользит вниз по моему телу. Талан тянется к застежке на моем плаще, расстегивает, и плащ соскальзывает с плеч к моим ногам.
Уголок рта принца приподнимается в легкой чувственной улыбке. Он проводит рукой по моей шее и снова целует – уже медленнее, смакуя, потом отстраняется и страстно прикусывает мою нижнюю губу.
– Я никогда не перестану думать о тебе… – Его голос срывается. – Даже когда звезды погаснут, ты все равно останешься в моих мыслях, потому что только благодаря тебе я почувствовал, что не совсем одинок.
От этих слов что-то сжимается у меня в груди.
– Знаю. Потому что ты тоже живешь в моей голове. Поэтому мы нашли друг друга даже через океан.
Он ослабляет бретельки на моем платье, подставляя под дворцовые сквозняки мою обнаженную грудь; соски твердеют. Плевать, что здесь, в коридоре, нас могут увидеть. Я знаю только одно: Талан необходим мне.
С учащенно бьющимся сердцем я стягиваю с него мягкую черную рубашку и бросаю к ногам, к своему плащу. Закусив губу, провожу руками по груди Талана, по кубикам его пресса. Его мышцы напрягаются, когда я легко и дразняще тереблю пояс
