Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек
– Верно, – кивает старик. – Я все понял, как только впервые тебя увидел.
Логан снова фыркает:
– Вам что, демоны сказали?
Джек тихо рычит, но Гаррисон жестом велит ему замолчать.
– Не демоны. Ваша бабушка. Она знала, что вестником будешь ты. Всегда знала. Мы давно тебя ждем.
– Ты похожа на мать, – вклинивается Джек и резко умолкает, словно сказал лишнее и сейчас предпочел бы отвесить себе оплеуху. – Поразительно похожа, – все же добавляет он.
– Да, – раздраженно замечает Логан, – семейное сходство определенно есть. В доме у бабушки – куча фотографий, которые это подтверждают. Какую лапшу вы еще нам навешаете на уши?
– Семьи, основавшие Мидас, заключили сделку с демонами, – зло бросает Джек. – Они обещали Мидасу годы покоя и процветания, безопасное место и время. В обмен жители согласились на великий Пир раз в поколение. Семьи основателей должны сделать все, чтобы в город съехалось побольше людей, которыми насытятся демоны. Поэтому мы и проводим здесь ежегодные фестивали.
Мы с Логаном, по-моему, даже не дышим.
– На Хэллоуин выпадает двухсотлетний юбилей Пиров. Два века прошло. – Гаррисон пожимает плечами. – Каждое поколение пытается их остановить, но ничего не получается. Иногда выживание – уже победа.
Джек отводит взгляд от дедушки. Я не вижу его лица, но он явно сделал это специально. Может, он так выражает несогласие? Или… вдруг Логан прав, и это просто глупая шутка, а Джек прячет лицо, чтобы мы не видели, как он над нами смеется.
Но мне история про Пир кажется серьезной, зловещей и настоящей. Правдоподобной. Объясняющей странную фигню, которая творится в моей жизни. Раздвоенные языки, угрожающие садовые гномы. Старухи, выглядящие так, словно знают меня и хотят сделать мне больно. Жуткая часовая башня и хлюпанье.
Значит, вот что снилось мне все эти годы?
Конечно, утром я вспомню, что никаких демонов не существует – ну, не считая огромной коллекции моих личных тварей, которых мне никак не удается изгнать на сеансах терапии. А если демонов не существует – а я знаю, что это именно так, – то и… предвестников тоже нет.
Однако на какое-то мгновение я думаю, что наконец-то разобралась в своей жизни.
– Не все выживают на Пиру, – серьезно говорит мне Гаррисон. – Вам надо проявлять осторожность и защищать себя. Амелия должна была научить вас. Отцу следовало предупредить вас, если он помнил.
– Он не мог, – бормочет Джек.
Гаррисон машет на него рукой и неотрывно смотрит на меня.
– Я до сих пор удивлен, что вы не знаете.
От мысли, что конкретные люди должны были объяснить, что я не сумасшедшая, все внутри сжимается.
Но он снова упомянул папу.
– Вы знали нашего отца? – спрашиваю я.
Потом я смогу задать тот же вопрос и наяву. При свете дня. Когда ответ не будет напоминать безумные разглагольствования человека, от которого хочется держать детей подальше.
Гаррисон не отвечает. Он смотрит в мою сторону, но не на меня.
– Лишь некоторым позволяют сбежать. Но никогда не известно заранее, кому. Многие пытаются – и страдают от последствий. Ваш отец, как выяснилось, был одним из тех везунчиков, которым позволили уйти без проблем.
– Я бы сказал, что и он заплатил свою цену, – бормочет Джек, но Гаррисон опять отмахивается.
Я, в свою очередь, вздрагиваю. Получается, можно попытаться уехать, но все равно остаться в ловушке здесь, в Мидасе. И будут последствия – весьма неприятные, раз уж он их специально упомянул.
– Вы знали нашу мать? – грубо спрашивает Логан.
Я сразу понимаю, что он сейчас куда эмоциональнее, чем ему хотелось бы.
Гаррисон смотрит на него, затем переводит взгляд на меня.
– В каждом поколении есть свои заступники и свои мученики, – загадочно говорит он. – Те, кто умирают, чтобы другие могли выжить и дальше рассказывать историю.
Я вздрагиваю, понимая, что это означает. Да и Джек тоже понимает, поскольку застывает на месте. Ему стало еще некомфортнее, чем раньше, словно он предпочел бы находиться где угодно, но не здесь, не общаться с нами. Точнее, со мной.
А меня не очень радует отсутствие ответа. Вроде бы похоже на «да», но от слова «мученик» у меня сразу засосало под ложечкой. И выражение лица Логана мне не нравится. Он явно относится к происходящему не лучше, чем я.
Гаррисон наконец-то полностью фокусируется на мне. Он напряжен.
– Вы должны запирать двери. И обязательно использовать защиту Амелии. – Похоже, он правильно оценивает мой недоуменный взгляд, потому что добавляет: – Нора все вам покажет. – А затем он улыбается.
Так обычно улыбаются ребенку, уверяя его, что все хорошо. Хотя на самом деле… нет.
– Но пока что вам должно помочь вот это. – Он шаркает к прилавку со стеклянной витриной – именно там он и сидел, когда я впервые его увидела.
Старик открывает витрину и берет оттуда какой-то предмет, который я пока что не вижу. Джек идет к Гаррисону: он явно не хочет, чтобы тот столько двигался. Это даже почти убеждает меня в том, что ворчливый, угрюмый Джек может о ком-то по-настоящему заботиться.
Гаррисон снова от него отмахивается – не без раздражения – и ковыляет ко мне. Протягивает мне руку.
Я, даже не колеблясь, протягиваю свою.
Он кладет мне на ладонь крохотный золотой ключик. Длиной не больше пары сантиметров, в головку вделан медальон. Изящный, теплый на ощупь.
– Держи его в комнате, в которой спишь, – говорит Гаррисон, в уголках его добрых глаз появляются морщинки.
– Чушь собачья, – бормочет Логан и помогает мне подняться на ноги.
Ну, точнее, резко поднимает, однако я не сопротивляюсь.
– Очень смешная шутка, но кое у кого из нас, знаете ли, есть настоящие проблемы. Неудивительно, что папа никогда не рассказывал нам о Мидасе. – Логан им не верит.
Я не то чтобы хочу тут задерживаться, но… поворачиваюсь к Гаррисону, не давая Логану оттащить меня. В кулаке я сжимаю крохотный медальон.
– А я не могу просто вернуться в Нью-Йорк? – уточняю я у старика. – И остановить это… хм… предвестничество?
Гаррисон мрачно смотрит на меня.
– Пир близко. Ты уже здесь. Кости брошены.
Когда Логан вздыхает, а я таращусь на Гаррисона пустыми глазами, он прокашливается.
– Можешь попробовать уехать, Лекси. Но я бы на твоем месте не пробовал.
Глава 11
Я просыпаюсь от яркого солнечного света. По-прежнему жутко уставшая. Но я в своей кровати. Хотя не совсем в своей. Не в Нью-Йорке. Не дома.
Мидас, Айова. В жилище своей бабушки.
А не брожу я возле старых стен, защищающих от наводнений, и не шляюсь по старинным антикварным лавкам среди ночи, по той причине, что мне
