Смертные души - Хань Сун
Однако ты остаешься стоять безразличным и равнодушным чахлым деревцем. Рядом с тобой четыре женщины. Ты все еще хочешь набраться храбрости в желчном пузыре и посмотреть на них, но при каждой новой попытке не выдерживаешь напряжения. Ты не можешь определиться с тем, в каких связях вы состоите. И тем не менее вам сейчас, похоже, нужно взаимодействовать, чтобы противостоять смертельной беде. Ты с нетерпением дожидаешься, когда Айлао выйдет из спячки и скажет тебе: «Дитя мое, я столько лет искал тебя. Я давно признал в тебе сына. Ты не можешь этого отрицать. Не надо идти против веры, не надо забывать о первоистоках». Ты надеешься, что он скажет тебе это, и в то же время боишься, что он в самом деле тебе такое скажет.
18. Пандора
Сяцюань уже не спорит с то ли смотрителем, то ли старшим братом, да и не так уж она зла. Она подходит, словно ища в тебе союзника, и с теплым родственным взглядом говорит тебе:
– Эй, малой Вэй, ведь мы с тобой в один голос отказываемся признать такого отца, верно?
– Верно. Ни в коем случае. Эти так называемые «отцы» породили нас вне нашего согласия. – Ты немедленно киваешь головой, точно принимая подкрепление.
– Все, что мы имеем на данный момент, – дело его рук, так?
– Разумеется.
– Тогда у меня есть одно соображение.
– Рассказывай.
Женщина подбородком показывает в сторону разоспавшегося Эйнштейна:
– Лучше нам отделаться от этого недохнущего старика. Это он все мутит, если бы он не явился, то не было бы и этих видео. Он забыл свои первоначальные прозрения, не смог сделать все то, чего давно желал, а теперь стал нам препятствием в наших серьезных делах. От него будет еще больше хлопот, он и есть источник бедствия. Ты же вроде бы хочешь отыскать универсальный болеутоляющий аппарат? Мы не должны позволить машине попасть в руки такому выблядку. К тому же что будем делать, если он начнет с тобой биться за женщин? – Она все-таки не признает саму себя, и от этого тебя охватывает водоворот эмоций.
– Да-да, и цели у него запредельные. Больница его объявила в розыск, – отзываешься ты.
– Он же, вероятно, и есть главный манипулятор больничной смуты. Такими темпами нас скоро схватят врачи, и тогда нам крышка, – замечает она.
– Но сам же он уходить не собирается. Мне хорошо известна его подноготная. – Ты чувствуешь себя в затруднительном положении. Тебе кажется, что Сяцюань все это делает, чтобы перевести стрелки, не дать вашей компании целиком сфокусироваться на ней. Сейчас она вместо тебя стала эпицентром событий, и все думают, что это из-за ее предательства случилась текущая катастрофа. Ты обрел покой, но и ревнуешь.
– А и не надо его никуда отправлять, надо с ним окончательно разделаться! – Женщина сверкает вздернутым кулаком перед твоим носом. Ход ее рассуждений довольно очевидный, проявила твоя спутница черствость, присущую врачам от природы. И вот она еще сует тебе какую-то коробочку.
Не думал ты, что и Сяцюань может быть такой. Она же, кажется, против насилия в ответ на насилие? Тебе противен Айлао, но ты не смеешь и подумать о том, чтобы он умер. Женские сердца поядовитее жал змей и скорпионов будут, нельзя верить ни одному слову, которые женщины произносят даже в мирное время. Возможно, сказывается впрыснутый в тело Руссо вирус СПИДа. Она тоже хочет возмездия. Ты заодно вспоминаешь ту сцену в самом начале вашего знакомства, когда Сяцюань вынудила тебя выдернуть кислородные трубки у больного из носа. Ты все отказывался принять Айлао в качестве отца. А теперь, когда открывается перспектива наконец-то разобраться с ним, ты трусишь. На старике этом ведь запятнанный кровью белый халат. Он же не только Эйнштейн, он еще и Гевара. Сяцюань раньше отмечала, что он изначально хотел сделать как можно больший вклад в эволюцию человечества. Впрочем, теперь думать об этом нет ни смысла, ни времени. С учетом того, насколько важны для тебя отношения с этой дамой и какое развитие они могут получить в дальнейшем, ты решаешься отбросить чехарду в голове и прислушаться к Сяцюань. Женщина, ко всему прочему, заявляет тебе:
– Это же Марс, так что думать не о чем.
Упоминание красного светила приободряет тебя. Ты можешь творить здесь что угодно, не подвергаясь никакому преследованию. Всю пролитую кровь скроет цвет планеты. Ты открываешь коробочку от Сяцюань, обнаруживаешь в ней таблеточки в виде конфет, достаешь их и манишь к себе Дунлу. Сначала женщина даже не шевелится, словно хочет сохранить беззаветную преданность Айлао – прямо-таки фанатичную преданность, с твоей точки зрения, но наиболее вероятно – притворную преданность. У Дунлу своих амбиций хватает, дама эта весьма целеустремленная, настанет день, и она в самом деле получит Нобелевскую премию и дорвется до поста начальника больницы, она не верит, что Айлао будет кормить ее с рук до конца жизни. Специалистка по истории военной медицины давно поняла, что со старым хрычом ничего не получится. Между Айлао и Дунлу раньше бывали стычки, а теперь вам тем более стоит пойти разными путями. Мужчины во имя мира ведут войны, женщины посредством войны посвящают себя миру. Тот факт, что ты не питаешь антипатии к Дунлу, лишь укрепляет в тебе ненависть и жалость к Айлао.
Ты продолжаешь завлекать любовницу отца. Еще чуть-чуть – и она, точно медведица, принюхивается, вытягивает язык, слизывает у тебя с руки засахаренное лекарство и громко сглатывает его. Возможно, за последние дни панического бегства и пряток Айлао даже сладкого не давал.
– Вкуснятина для тебя, паинька. – Ты со смешанными чувствами смотришь на женщину. При вкушении еды к ней возвращается животный лик, восстанавливающий твое расположение к ней. Она клянчит еще конфет. Ты достаешь сладости, снова поворачиваешь голову и бросаешь разбойничий взгляд на Сяцюань. Она равнодушно наблюдает за вами, как совершенно посторонний человек.
– Что вы тут за спектакль разыгрываете? – Айлао наконец-то продрал глаза и потягивается. Ты неловко поворачиваешься вполоборота. Чуньчао и Цююй не спят, шепотом переговариваются они о чем-то. Сяцюань продолжает отслеживать каждый твой жест и каждое твое движение, будто глазами отдает тебе распоряжения.
– Хочешь сладкого – надо что-то дать взамен, – говоришь ты Дунлу. Опыт подсказывает тебе, что все больничные женщины жадны до еды. И все их достоинства и недостатки сосредоточены в этой особенности.
– Что надо сделать? – Дунлу обоими глазами следит за конфетами.
Губами ты указываешь в сторону Айлао. Придерживая очки, Дунлу глядит туда, сразу все понимает, но на ее лице проступает одна скука. Ты
