За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев
— Вы совершенно правы, госпожа, это был невероятно глупый поступок, — я тяжело вздохнул. — Благодарю вас за вашу помощь и за ваше доброе отношение. Я не забуду об этом, но не рискну брать на себя какие-то обязательства.
— Вижу, что мои слова не пропали даром, — удовлетворённо улыбнулась она.
— Нам вообще невероятно повезло, — заметил я. — Не будь у нас свободной эссенции, мы бы с ним не справились.
— Эссенция вам помогла, конечно, — согласилась Морена. — И ещё вам очень повезло в том, что Ренский оказался слишком жадным. Но что такое везение, и существует ли оно на самом деле? Мне это неизвестно. Однако всё это не главное. Не преуменьшайте свои заслуги, именно вы победили Ренского, а не какое-то стечение обстоятельств. Мир лишь помог реализовать возможность, но эту возможность создали вы. Своей волей, своей смелостью и решительностью. Мир Летящей устроен так, что за любой поступок нужно платить, но это работает и в обратную сторону — любой поступок, который восстанавливает целостность мира, должен вознаграждаться. Именно поэтому моим долгом было вознаградить вас, даже если вы действовали безо всякого расчёта на награду.
— А что вы имели в виду, говоря о жадности Ренского, госпожа? — я вдруг обратил внимание на мельком прозвучавшую фразу.
— Он хотел не просто возродиться, а возродиться богатым. Если бы не это, вам вряд ли удалось бы его победить. Но он слишком увлёкся правкой вероятностей в свою пользу.
Она посмотрела на моё непонимающее лицо и улыбнулась.
— Ответьте мне, Кеннер — чем ограничен ваш дар? Ведь казалось бы, тот, кто может править вероятности, способен добиться чего угодно. Но это не так — почему?
— Напрашивается ответ, что дар ограничен волей, — задумался я. — Но я всё же думаю, что это неверный ответ. Воля ограничивает любой дар. С другой стороны, развитию воли нет предела, так что её трудно назвать ограничителем, скорее, это другая сторона дара. Я не знаю правильного ответа, госпожа. Если и есть какой-то ограничитель, мне о нём ничего не известно.
— Ограничитель вашего дара — это сам лес вероятностей. Или Сияние — я не знаю, чем отличается лес вероятностей от Сияния, и отличаются ли они вообще. Лично я верю, что они не отличаются и что лес вероятности — это просто одна из граней Озаряющей Миры. Но это неважно, важно то, что лес наказывает за попытки на него давить. Каждый раз, когда его искусственно правят, в нём копится напряжение, и рано или поздно оно разрядится. Лес скомпенсирует все навязанные изменения за счёт того, кто их вызвал. Ренский исправлял слишком много и слишком бездумно, и в критический для него момент лес направил события по самому неблагоприятному для него сценарию. Вы не могли победить и Ренский даже не рассматривал такую невероятную возможность, но лес решил иначе и он ничего не смог сделать.
— Это очень хорошо объясняет то, что произошло сейчас, госпожа, — вежливо возразил я, — но возможно, это не всегда верно. Я знаю пример, когда длительные и серьёзные правки не имели последствий.
— И этот пример, конечно — Драгана Ивлич, — усмехнулась Морена.
— Вы её знаете, госпожа?
— Вас очень мало и за вами всегда присматривают. То, что в одном месте за каких-то две-три сотни лет появилось сразу несколько существ с даром влияния на лес — это поразительная случайность. Или не случайность — сейчас многие сущности пытаются понять, отчего это произошло и чем это было вызвано. Но ваш пример неудачен — Драгана Ивлич заплатила. Её род пресёкся и я сомневаюсь, что у неё получится родить другого ребёнка — это не тот случай, когда целители в силах помочь. Стоит ли создавать богатство, если его некому будет оставить? И стала бы она делать это, если бы знала цену, которую ей придётся заплатить? Я очень в этом сомневаюсь. Да и что она получила в итоге? Она заплатила будущим своего рода за имущество, которое досталось вам. Очень похоже на Ренского, не правда ли? Мой совет вам: будьте очень осторожны с лесом вероятностей. Он, скорее всего, простит, если вы вносите исправления иногда и бескорыстно. Он наградит, если вы исправляете ветви в интересах Летящей. Но если вы делаете это просто ради своей выгоды, вам придётся заплатить гораздо больше, чем вы приобретёте. Помните об этом всегда.
Я открыл рот, чтобы спросить что-то ещё и внезапно осознал, что её уже нет рядом. Я повертел головой и, конечно же, нигде её не обнаружил.
— Она всегда так уходит? — спросила Ленка. Вид у неё был очень задумчивый.
— Ну да, всегда, — не особенно уверенно подтвердил я. — Но вот уходит ли? Думаю, не стоит её обсуждать, даже в её отсутствие.
— Так ведь она нам прямо сказала, что наши слова уже стали заметными, — пожала плечами Ленка. — И что лучше поменьше болтать о тех, кто стоит выше. Ну что, пойдём домой?
— Не хочется пока домой, Лен, — вздохнул я. — Как-то здорово меня всё это выбило из колеи. Давай лучше немного погуляем.
— Давай, — согласилась она, и как в детстве, сунула ладошку мне в руку.
Эпилог
— О чём ты задумался, Кени? — нарушила молчание Ленка.
Мы уже довольно долго шли по лесной аллее, но за всё время не сказали друг другу ни слова, думая каждый о своём.
— Противно ощущать себя поросёнком, которого крестьянин откармливает к празднику, — с досадой ответил я. — Нет, я конечно давно подозревал, что с моим удивительным везением что-то не так, но у меня даже мысли не было, что дело обстоит настолько… — я замолчал, не в силах подобрать подходящее слово.
— Ты думал, что предприятия тебе подсовывает сама Летящая, — с заметным ехидством заключила Ленка. — Ну, или Сила.
— Ну, не прямо так, конечно, — уклончиво признался я.
— Воображал себя партнёром высших сил, а дело свелось к простому человеческому жлобству.
— Не смейся надо мной, — хмуро сказал я.
— Ты расстраиваешься из-за чепухи, Кени, — успокаивающе сказала она. — Какая разница, кем воображал тебя Ренский. Поросёнок оказался вовсе не поросёнком, а крестьянин сам пошёл на компост. Вышло ведь так, что он правил вероятности не для себя, а для тебя, при этом вся прибыль досталась тебе, а заплатил за всё он.
— Всё так, — признал я. — Теперь главный вопрос в том, насколько успешно я буду управлять
