Князь плесковский - Александр Владимирович Мазин
Пришлось использовать Слезу второй раз, отбивая вражеский клинок. Третьего раза не потребовалось. Проскочившего мимо меня эста догнали сразу две стрелы.
Ему повезло больше, чем атаковавшим строй. В них даже почти не стреляли. Окружили линией щитов и бесхитростно попортили железом защищенные только тряпками ноги. После чего храбрецы тоже оказались на земле, а пешие и всадники принялись дружно ловить лошадей.
К сожалению, Тармо не выжил.
Не по моей вине: упал неудачно и сломал шею. Огорчительно.
Как я и предполагал: он был важным перцем: племянником эстского вождя.
Такой мог бы и денег в виде выкупа принести и рычагом в переговорах послужить.
Но что есть, то есть. Вообще же в живых осталось девять эстов разной степени попорченности. При должном уходе у всех были шансы выжить, но двое этот шанс сразу потеряли, заявив о категорическом отказе от сотрудничества.
Однако пользу нам они все-таки принесли, послужив демонстрационными образцами для остальных.
Понаблюдав работу моих специалистов, семеро выживших впечатлились и отвечали на вопросы охотно и старательно.
Я в профессиональной презентации моих дознавателей-нурманов не участвовал. Да, всем известно, что мастерство палача входит в обязательный пакет навыков викинга, но у меня есть в этой области достаточно как любителей, так и признанных мастеров, так что мне, как обычно, принесли уже готовую информацию.
Земли эстского вождя, которого мне проще было именовать князем, чем его собственным титулом, были обширны, богаты, но, к его сожалению, малолюдны и не имели ни выхода к морю, ни даже нормального доступа к большому Плесковскому-Чудскому озеру. Причина последнего: заболоченность части берегов вышеназванного озера и категорическое нежелание имеющих доступ плесковичей подпускать к водному ресурсу посторонних.
Зато князь, носивший имя Елдаты или Елдеты[1] (примерно так я его услышал), контролировал приличных размеров лесные угодья и значительную часть стратегического сухопутного пути на северо-запад. Чем оный князь Елдета и пользовался, облагая путешествующих дорожным налогом.
Застава, с которой прискакали грозные эстские парни, была как раз одним из таких мытных пунктов.
Располагалась она, кстати, относительно недалеко, примерно в тридцати километрах. Нам повезло, что эсты выехали не сразу, а лишь сегодня утром, причем без особой спешки. Понятно, что мы бы их все равно раскатали, но скорее всего без потерь не обошлось бы. А уж поселковым прилетело бы по полной.
К счастью группа быстрого эстского реагирования оказалась не слишком быстрой и это радовало.
Радовало и то, что на заставе осталось всего с десяток бойцов, а безвременно ушедший от нас Тармо не потрудился отправить дяде вестника с новостями. Был уверен, что сам все решит.
Он бы и решил, если бы у Плескова не появился князь. Потому что для городских старшин понятие «быстро», означало совсем не то, что для меня. Собрать боярский совет, договориться меж собой и наконец выдать воеводе разрешение на использование плесковской рати в боевых действиях против эстов — это минимум сутки. И не факт, что договорились бы. Те, кто лично заинтересован в хороших отношениях с эстами, наверняка выступили бы против. Ведь на селение, из-за которого надо было идти на конфликт, им плевать. Их логика: сами заварили кашу, сами и кушайте. Тем более ограбленный торговец даже не из полноценных плесковских граждан, а какой-то хуторянин.
В общем, пожелай Став вершить справедливость, использовать мог бы исключительно собственных людей.
А на фига ему это надо: рисковать своим, ради чужого? Да и накидали бы эсты его личным бойцам стопудово.
Хорошо, что теперь у Плескова есть князь, а у князя — дружина, сказал я Ставу и он охотно согласился.
К полудню у меня был полный расклад по противнику и его возможностям. И готовое и очевидное решение: наскоро перекусив, двинуть к заставе. С ней я разберусь сам. Там и обоснуюсь на время, потому что для вдумчивого общения с Елдетой четверых десятков маловато маловато будет.
Не исключалась, само собой, вероятность, что во время захвата заставы кто-то из тамошних сумеет ускользнуть, проинформировать Елдету и испортить сюрприз, который я ему приготовил. Но и в этом случае я сумею его удивить. Ведь доложат ему о четырех десятках, а с визитом придет больше двух сотен.
— Вильд, у меня для тебя поручение, — озадачил я своего младшего брата по браку. — Скачи обратно в Плесков и скажи Медвежонку, чтобы поднял две сотни и шел к заставе, из которой пришли эти. К вечеру мы будем там и там же заночуем. Дорогу сюда запомнил?
Кивок.
— Скажешь, что до заставы отсюда примерно поприще прямо по этой дороге.
— Княже, а что наши ратники? — без особой надежды поинтересовался подошедший Став. — Возьмет их твой брат?
Я понимал его желание присоединиться к будущей победе. Однако делиться славой и добычей с плесковцами пока не планировал. Как и обижать Става.
— Некогда, — отказал я воеводе. — Ты с нами и люди, что с тобой тоже. А остальные… Будут еще у нас славные битвы. Да и подучить плесковскую рать было бы неплохо. Сколько их тебе бы понадобилось, чтоб с этими эстами управиться? Да еще и без потерь?
Став вздохнул и отошел. Все он понимал, но как же славно воевать, когда всю воинскую работу делают другие, а ты только в дележе добычи участвуешь.
— Перекусить возьми в дорогу, Труворсон, — велел я Вильду. — Пообедать ты не успеешь.
— Да я не голоден, — возразил Вильд.
— Это сейчас. Все, двигай. Витмид! Эстов пленных всех вместе запереть. Оставь пару хирдманов, чтоб присмотрели. Заберем на обратном пути.
— И сколько хирдманам с ними быть? — уточнил Витмид.
— Пара дней, не больше. Потом сюда Свартхевди подойдет и твоих заменят. Пусть скажут: я велел. И старосту здешнего — ко мне.
Дедушка явился незамедлительно. Аж запыхался.
— Обед нам, — распорядился я. — И еще: завтра или послезавтра сюда мои дружинники подойдут. Числом в две сотни или больше. Их тоже надо будет накормить.
Личико у дедушки стало кислое-прекислое.
— Жалеешь, небось, что с теми эстами связался? — спросил я.
Дедушка молчал.
— Ты говори, — поощрил я. — И говори правду. Я князь, мне нельзя врать.
— Угу, — выдавил глава здешнего рода. — Обнищаем мы теперь.
— Не со мной, — Я сыпанул на стол пригоршю серебра. — Со мной, дед, только богатеют.
Староста вмиг повеселел, сцапал серебро и проворно, как молодой, ускакал устраивать
