Спокойный Ваня 7 - Павел Кожевников
— Присаживайся, капитан. — Сумеречник кивнул на коробку напротив. — Разговор будет долгий.
Он сидел на таком же предмете, только чуть выше, явно желая смотреть на собеседника сверху вниз. Капитан оценил приготовление и внутренне усмехнулся. На него такие приёмы давно не действуют. Он привык разговаривать даже с высокими подчинёнными, доминируя психологически.
— Как к тебе обращаться? — Спросил капитан у сумеречника.
— Можешь Иваном звать. — Слегка наклонил голову тот. — Можешь князем. Мне без разницы, а тебе тем более.
— Иван, давай придерживаться хотя бы условных норм приличия. Они же у нас не сильно отличаются?
— Давай попробуем. Представься.
— Лунги. Зови меня Лунги. — Капитан уселся на предложенное место и начал жёстким тоном. — Давай я обозначу свою позицию, как сильнейшая сторона. Надеюсь, против последнего у тебя возражений нет?
— Есть, но надо же с чего-то начинать. — Улыбнулся Иван. — Говори.
— Активация в этом районе квантово-полевой аномалии, которую дикари считают магией, не позволяет нам продолжить полёт, используя подпространственные прыжки. Выбираться из неё, разгоняясь на обычных двигателях в течение столетий, у меня нет никакого желания. Ты единственный сумеречник на этой планете, который может отключить КПА, что позволит нам улететь. Это не убийство. В стазисе можно без вреда для себя пролежать целые тысячелетия, а потом выйти, совершенно не изменившись.
— Ты же сам сумеречник. — Уверенно произнёс Иван, немало удивив капитана. — Ляг в капсулу и полежи в целости и сохранности.
— Я ничего не говорил про капсулу. И откуда такая уверенность, что я сумеречник? — Капитан немного сбавил тон, но повелительные нотки никуда не делись.
Аглая с интересом прислушивалась к разговору, ориентируясь на интонацию собеседников.
— Я знаю про капсулы. Видел. Но не на этой планете. А что касается твоей принадлежности к сумеречникам, то это легко понять по языку, на котором мы говорим. И по тому, что твоя кожа не пропускает магию.
— Я мог выучить язык, общаясь с другим сумеречником.
— А кожу тоже у него взял? — Усмехнулся Иван.
— Как ты смог определить свойства моей кожи?
— Лунги, я вижу магию. Я часть магии. Как следствие: мной нельзя выключить магию! — Припечатал его сумеречник.
— Это невозможно! — Капитан с трудом сохранил видимое спокойствие. — Мы не поддаёмся прямому магическому воздействию. Только опосредованному.
— Разговор идёт не о тебе. — Напомнил Иван. — Хотя если именно тебя засунуть в стазис капсулу, то проблема твоего корабля будет решена. Он сможет отсюда улететь. Правда, без тебя. Но за тобой ведь вернутся. Богатым станешь. — С сарказмом закончил он.
— Я тебе не верю. Слишком много нестыковок в твоих словах. Мне проще предположить, что ты используешь неизвестную технологию, чем поверить, что сумеречник стал оператором КПА. — Капитан успокоился, когда нашёл разумное объяснение.
— Интересное название. — Иван медленно повторил. — Оператор КПА. Только неверное. Маг — это не оператор. Он не управляет магией, а объясняет ей, что нужно сделать.
— Ты из поклонников теории о наличии у КПА разумного начала? — Снисходительно улыбнулся капитан.
— Мы уходим в сторону, Лунги. Сейчас у нас выбор простой, или засовываем в стазис капсулу меня, и я своим присутствием ломаю всю систему. Или ты идёшь в капсулу, и корабль улетает.
— Ты же маг, как ты будешь без магии?
— Я не говорил, что я маг. Но от магии отказываться не собираюсь. Когда корабль улетит, я вытащу тебя из капсулы и уничтожу механизм сдерживания. Чтобы другим неповадно было пихать разумных в стазис.
Капитан молчал и в упор смотрел на Ивана. В его голове проносилась куча мыслей, и подверглась анализу услышанная информация.
— Есть явное противоречие в твоих словах. Ты не маг, но ты часть магии и можешь оперировать магией. Кстати, последнее подтверждается наблюдениями моих людей, но опять-таки противоречит твоим словам и самой сути сумеречников.
Капитан продолжал следить за выражением лица Ивана. Вместо объяснения он показал пальцем на обломок столешницы у ног мутанта. Тот передал кусок деревянной доски.
— Есть ручка, карандаш или что-то острое? — Спросил Иван у капитана. — Не хочу потом слушать обвинения, что я использовал магические чернила.
Капитан молча протянул клинок, спрятанный до этого в рукаве. Иван развернул доску так, чтобы было видно все его действия, и быстро набросал рунный рисунок.
— Это слова рунного языка, которые объясняют магии, что ей нужно делать. — Он протянул доску капитану. — Активируй руны. Мы же одинаковые. Вдруг ты тоже умеешь так делать.
— И что значат эти руны. — Капитан взял доску, но что-либо делать не спешил.
— Они нагревают область, расположенную под рунами. В ослабленном виде я использовал эти руны для плавки металла. Сейчас они мгновенно подожгут деревяшку. Именно так я разжёг костёр.
— Как их активировать? — Капитан был серьёзен.
— Плесни в них магией. Это как выплеск силы при ударе, но немного другой.
— Выплеск? Ты знаешь эту технику? Она утеряна тысячелетия назад. Остались только легенды и слабые подражатели.
— Давай разберёмся с одной проблемой, а потом будем решать другие. — Остановил его Иван. — Активируй, как умеешь. — Он кивнул на доску.
— Никак не умею. — Даже не стал пробовать капитан и протянул доску назад.
Иван не стал её брать. Он слегка коснулся рисунка, после чего на его месте вспыхнул жаркий огонь и начал быстро распространяться в стороны. Капитан понаблюдал за горящим деревом. Очаг основного нагрева выделялся на фоне остального пламени и совпадал с рунным рисунком. Длился эффект недолго. Дерево обуглилось и разрушило руны. Продолжавшую гореть деревяшку капитан бросил в костёр.
— И после этого ты утверждаешь, что не являешься магом?
— Звучит противоречиво, но это так. — Произнёс Иван и задумался. — Слишком длинное объяснение получится. И не факт, что в конце ты меня поймёшь. — Он виновато развёл руками. — Проще показать на примере.
* * *
Я достал из пространственного кармана первую попавшуюся заготовку под артефакт и качнул в неё энергию.
— Стёпа, дарю эту штуку тебе. Определи, что она делает.
Степан взял артефакт из моей руки и мгновенно окутался зеркальной плёнкой как коконом. Через пару секунд плёнка пропала. Степан сидел счастливый, улыбаясь
