Лекарь из Пустоты. Книга 12 - Александр Майерс
— Не только, — согласился Воронцов. — Служба хотела бы наладить постоянное взаимодействие с агентством Мюллера. Официальное, как это сделали итальянцы и французы.
— Нет проблем. Я сегодня же поговорю с Клеменсом. Все условия он будет обсуждать с вами сам.
— Разумеется.
Мы поговорили ещё немного, после чего я вызвал машину и наконец-то отправился домой.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Остаток недели прошёл на редкость спокойно — если считать спокойствием разбор бумаг княжества и три операции в клинике.
Вечерами я запирался в кабинете и работал с чертежом идеальной ауры.
Артефакт с имитацией живой ауры от Громова придётся ещё подождать, поэтому пока я обходился статичными моделями и собственным телом. За последнее время я провёл на себе шесть коррекций: четыре крохотные и две глубокие.
Результаты записывал в отдельную тетрадь, как приличный исследователь.
Пропускная способность дара выросла на двадцать три процента относительно исходной. Скорость формирования сложных плетений — на пятнадцать. Нестабильность на стыке слоёв, которая беспокоила меня после первой глубокой коррекции, ушла окончательно.
Я получал бесценный опыт и начинал обретать подлинное мастерство. Работа с Жилиным это подтвердила — я провёл в его ауре четыре новых канала за полтора часа без единой поправки.
Значит, можно думать о следующем этапе.
Свою ауру я изучил вдоль и поперёк. Знаю каждый её канал, каждый узел, каждую слабость. И всё могу со временем исправить, подкорректировать и изменить свой дар так, как захочу. Предстоит ещё немало работы, в том числе теоретической, но я видел путь и не сомневался, что могу по нему пройти.
Но теперь я чувствовал себя готовым взяться за работу с другими людьми. Не лечить, с лечением я и так справлялся. Именно менять их ауру: усиливать дар, убирать врождённые дефекты структуры, а может быть, и менять направленность дара у тех, кому не повезло с наследством.
Раньше я не рискнул бы. Слишком велика была вероятность превратить пациента в калеку.
Сейчас риск оставался, но он стал измеримым.
Оставалось решить, с кого начать…
Российская империя, пригород Екатеринбурга, алхимический завод Баума-Сереброва
Техника звали Виталий Аляпин, и барон Пестов выбрал его из одиннадцати кандидатов.
Обычный человек, который два года назад взял кредит под залог квартиры, а потом развёлся, и теперь отдавал половину жалованья бывшей жене, а вторую половину — банку.
Встретились они в кафе при автозаправке на трассе, в двадцати километрах от завода. Пестов приехал без гвардейцев, на обычной машине.
— Мне нужно, чтобы на очистных сооружениях завода случилась авария, — сказал он, когда с формальностями было покончено. — Настоящая, с выбросом.
Аляпов похлопал глазами и шёпотом спросил:
— Вы вообще понимаете, что там за объект? Сколько там охраны? Целая казарма гвардейцев, артефакты, собаки…
— Я это понимаю лучше вас, Виталий. Не переживайте, вы справитесь. После этого мы обеспечим вам побег из города, и никто ничего не заподозрит, — Пестов положил на стол пухлый конверт. — Здесь треть. Остальное после. Ваш долг банку закроется целиком, и ещё останется на новую машину.
Техник смотрел на конверт секунд двадцать. Потом придвинул его к себе и убрал во внутренний карман, не пересчитывая.
Ночью синоптики предсказали устойчивый ветер с северо-запада — в сторону леса и деревни Осиновка, где жили сорок два человека.
Аляпов заступил на смену в восемь вечера. Кроме него на очистных дежурили ещё двое: сменный мастер, который к полуночи обычно уходил спать в бытовку, и молодой оператор, следивший за пультом.
В час сорок Виталий взял ящик с инструментом и сказал оператору, что пойдёт проверять давление на втором контуре.
Блок стабилизаторов размещался в отдельном помещении под лестницей. Шесть мана-кристаллов в стальных гнёздах гасили магическую активность отработанной смеси перед тем, как та попадала в фильтры. Работали они парами, и система рассчитывалась так, что при выходе из строя одной пары нагрузка перераспределясь на остальные.
Аляпов ослабил контактные шины на второй и третьей паре ровно настолько, чтобы связь сохранялась, но передавалась с задержкой. Затем перекалибровал датчик обратной связи, сдвинув пороговое значение на четыре единицы вверх. Вся работа заняла пятнадцать минут.
Он собрал инструменты и поднялся наверх. Оператор смотрел видео в телефоне и даже не обернулся.
Рассинхронизация накапливалась медленно, а к трём часам ночи стабилизаторы перестали справляться с потоком. Магическая активность смеси в третьем контуре поползла вверх, фильтрующие мембраны начали разрушаться изнутри, и давление в системе перешло за красную черту.
Аварийные клапаны сработали в три часа двенадцать минут — так, как и были спроектированы, чтобы сбросить давление и не разорвать трубопровод. Через них в атмосферу ушло около четырёх тонн необработанной алхимической смеси.
Над заводом завыла сирена.
Сомов выскочил во двор в противогазе, который надел заранее, и увидел, как над корпусом очистных сооружений поднимается зеленовато-серый столб. Ветер подхватил его и потащил на юго-восток, разворачивая широким шлейфом.
К четырём утра облако накрыло полосу леса шириной в несколько километров и добралось до Осиновки.
К шести на завод приехали три машины скорой помощи, пожарные и наряд полиции. К восьми — комиссия экологической инспекции во главе с советником Ляпиным.
К десяти сюжет о выбросе показали по областному телевидению.
Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба князя Аристова
— Двадцать шесть человек обратились за помощью, — докладывал Пестов. — Из них девять госпитализированы. Отравление средней тяжести, ожоги слизистой. Смертельных случаев нет.
— Дети среди них есть? — уточнил Аристов.
— Трое.
Князь кивнул и подошёл к окну.
— Отправьте в Осиновку наших целителей и грузовик с продовольствием. Сейчас же. И пусть с ними поедет кто-нибудь из журналистов.
— Уже сделано, ваша светлость.
— Что с техником?
— Отработал смену, дал показания комиссии как свидетель. Деньги получил вчера вечером наличными, — ответил барон. — В понедельник напишет заявление на увольнение и уедет к родне в Краснодар.
Аристов постучал костяшками по подоконнику.
— Хорошо. Проследи, чтобы он не доехал.
— Само собой, ваша светлость… На трассах ведь часто случаются аварии, — улыбнулся Пестов.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
О выбросе я узнал в семь утра, когда мне позвонил Баум.
— Юрий Дмитриевич, у нас беда, — без приветствия сказал князь. — Ночью на очистных сооружениях произошла авария. В атмосферу выбросилось четыре тонны неочищенной смеси.
Я сел на кровати и включил свет.
— Пострадавшие есть?
— Двадцать шесть человек. Девять в больнице, к счастью, никто не погиб.
—
