Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц
— Не шевелись. Сейчас я серьёзно.
Бастиан попытался ответить, но в этот раз только кивнул. Даже ему не хватило воздуха на спор.
Я уперлась коленом в кушетку. Под каблуком хрустнул кусок льда; миска давно опрокинулась, вода добралась до подола. Потом пришлось бы объяснять Сэнди, почему лечебная комната выглядела так, как если бы здесь дрались ведром.
Голубой поток вошел в последний виток.
Бастиан вскрикнул — коротко, зло — и закусил губу. С ближайшей лампы слетела заслонка. Свет ударил мне в глаза, зеркало за спиной лопнуло, по столу покатился пузырёк настоя и стукнулся о ножку кушетки.
Я ничего не подняла. Удерживала его голову локтем, одной ладонью вела золотую нить, второй собирала чёрную магию. Она прошла через пальцы с мерзким холодом, от которого онемели ногти.
Сопротивление исчезло раньше, чем я ожидала.
Я едва успела оборвать поток, чтобы собственная сила не ударила по открытому нерву. Узла больше не было. На его месте осталась чистая золотая линия.
— Всё, — выдохнула я. — Бастиан, слышишь?
Он лежал слишком тихо.
Я уронила салфетку, прижала пальцы к шее, потом зачем-то наклонилась к груди, хотя пульс уже нашла. Сердце билось ровно. Дыхание глубокое. Зрачки под веками отвечали на приглушённый свет. Обычный обморок — и всё же я пересчитала удары два полных раза.
Пока ждала, вытерла кровь с его губы, подсунула валик под ноги и собрала с пола пузырёк. Руки были заняты, значит, не успевали дрожать.
Бастиан пришел в себя, когда я меняла мокрую ткань у виска. Поморщился, попробовал сесть и уперся в мою ладонь.
— Лежать. Печати нет. Глаза пока держи закрытыми.
— Получилось? — всё равно спросил он.
— Получилось. А теперь лежать.
Он провел языком по пересохшим губам и попытался прислушаться к собственному зрению, как раньше прислушивался к шагам.
— Почему?
— Потому что я так сказала.
Я зажгла одну лампу на самом слабом уровне, прикрыла заслонку и проверила комнату. Зеркало разбито, на полу лёд и вода, инструменты раскиданы. Сама дрожала так, что едва застегнула футляр.
Бастиан лежал тихо. Слишком тихо.
— Теперь? — спросил он.
Я села рядом и подняла лампу. Свет направила в стену, оставив лицо в мягкой тени.
— Открывай медленно. Если будет резкая боль — сразу закрыть. Не пытайся смотреть в окно.
Он медлил.
Человек, который требовал вернуть глаза, боялся поднять веки. Я взяла его за руку и забыла о роли лекаря. Он не должен был проходить последнюю секунду один.
— Я здесь, — сказала я.
Бастиан открыл глаза.
Сначала зрачки резко сузились. Он моргнул, прищурился, посмотрел в стену, на лампу, на наши сцепленные руки. Потом поднял взгляд к моему лицу.
Я перестала дышать.
Бастиан смотрел долго. Видел тёмные волосы Вивиан, её серые глаза, родинку возле губ, которую сам наверняка помнил лучше меня. Его лицо оставалось неподвижным.
— Что ты видишь? — спросила я.
— Тебя.
— Сколько пальцев?
Я подняла два. Он поморщился.
— Виктория.
— Ответь на вопрос.
Я не могла удержать пальцы от дрожи. Опустила их, снова подняла и заставила замереть.
— Два.
— Теперь следи за пальцем. Головой не двигать. И не смотри на лампу, я ещё не проверила адаптацию.
Он начал смеяться. Сначала тихо, потом закрыл лицо ладонью и смеялся так, что мне пришлось снова проверять пульс. В смехе срывалось что-то больное, накопленное за месяцы темноты.
— Что? — спросила я, уже сердясь от страха.
— Первое, что я вижу после слепоты, — лицо женщины, которую оплакивал. А она запрещает мне смотреть на свет и тычет пальцами.
Я опустила руку.
— Мне выйти?
Бастиан перестал смеяться. Сел, хотя я снова попыталась удержать его, и коснулся моего лица обеими ладонями. Теперь пальцы не искали линию вслепую. Он видел, куда касался.
— Нет. Я вижу её лицо. Но узнаю тебя.
— Откуда?
Я задала вопрос раньше, чем успела защититься. Сейчас мне важнее диагноза было услышать, что моё имя выдержало встречу с этим лицом.
— Ты сердишься, когда боишься. Вивиан замолкала. Ты сначала считаешь мой пульс, потом разрешаешь мне чувствовать. И только ты способна вернуть человеку зрение, чтобы сразу запретить им пользоваться.
Я смеялась и плакала одновременно. Бастиан вытер слезу большим пальцем, рассмотрел её, моё лицо, волосы, складки синего платья. Жадно и медленно, как в тот день, когда впервые различил цвет.
Потом перевел взгляд на комнату. На схему, треснувшее зеркало, собственную чёрную повязку возле кушетки.
— Никто не должен узнать, — сказал он.
Радость оборвалась.
— Полное зрение может вывести Дэмиана на ошибку, — продолжил Бастиан. — Он уверен, что контролирует мои слепые зоны. Пусть будет уверен и дальше.
В дверь постучала Сэнди. Я спрятала испорченную схему под чистые листы, потушила лампу и только потом открыла. На пороге стоял Арден с дорожной запиской.
— Перехвачено у южной заставы, — сказал он. — Лорд Дэмиан выехал из столицы ночью. Будет здесь к рассвету.
Бастиан поднял с кушетки чёрную повязку.
— Значит, к рассвету я снова ослепну.
Глава 46 Наш лучший обман
До рассвета оставалось три часа. Я сидела на полу среди обрезков ткани, Бастиан у окна в третий раз завязывал испорченную повязку.
Первая получилась прозрачной на свету. Вторая съехала на нос и придала генералу вид разбойника, которому по дороге слишком сильно досталось. На третью ушла траурная вуаль из шкафа Сэнди. Надеюсь, служанка не спросит, почему от неё осталась полоса шириной в ладонь.
Старую льняную прокладку я распорола ножницами. Нитка зацепилась за ноготь, игла уколола палец. Каплю крови успела стереть о внутренний шов прежде, чем Бастиан заметил.
— Дай сюда, — потребовал он.
— Ты умеешь шить?
— Я вижу, что ты сейчас пришьёшь руку!
— Уже прекрасный результат лечения. Сиди спокойно.
Между двумя слоями я оставила полоску тонкой чёрной сетки. Снаружи её прятала складка. Бастиану пришлось чуть опустить подбородок, чтобы увидеть комнату через узкий просвет.
Он надел повязку. Я помахала рукой перед его лицом.
— Ну?
— Вижу пальцы. Край стола. Твоё платье примерно до… — Бастиан замолчал.
— Даже не продолжай, — вспыхнула я.
— Ты сама спросила, — хмыкнул он.
— О качестве зрения, а не о моём декольте!
Он спрятал улыбку. Я подошла поправить узел и поняла, что Бастиан теперь видел, как близко я стояла и как быстро отступила.
— Не туда смотришь, — предупредила я.
— Куда?
Мне пришлось заставить себя не прикрывать грудь руками. Это выдало бы смущение быстрее любого ответа.
— Ты отлично понимаешь.
— Я проверяю обзор.
Слишком невинный тон. Я отошла к столу и взяла чашку.
— Первая ошибка. Когда я молча подняла предмет, ты повернул
