Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Леонидович Орлов
Я же торопиться не собирался. Медленно опустив флягу, я прикинул расклад и спокойно встретил взгляд Стрешнева.
— Мне обязательно отвечать прямо сейчас?
Комендант едва заметно хмыкнул, и в его глазах промелькнула тень узнавания.
— Узнаю породу Морнов… Сначала всё взвесят, выберут вариант пожирнее, а потом заберут своё по полной программе. — Он на секунду задумался, чуть прищурившись. — Ну хорошо. Насколько я понимаю, вы приехали на аукцион, а значит, задержитесь в городе на пару дней. Время у вас есть.
После этих слов напряжение спало, и во дворе закрутилась привычная чиновничья суета. Все последующие полчаса слились в одну пеструю картину, которую проще рассказать парой фраз, чем расписывать всё в подробностях.
Сперва комендант позвал меня в свою ложу на торгах. И причиной тому, думаю, была и щедрость, и испуг одновременно. Ведь полковник оказался между двух огней, и его политический локатор сейчас сбоил на полную мощность.
С одной стороны, приблизить к себе опального аристократа — значит рисковать отношениями с родом Морнов, ведь Стрешнев понятия не имел, насколько серьёзна моя ссылка и не сочтут ли в столице такой жест за прямую поддержку изгоя.
С другой — не позвать человека, который за одну ночь закрыл банду такого масштаба, было бы непростительной глупостью. Люди бы просто не поняли такой неблагодарности. В итоге комендант выбрал наименьшее из зол, видимо решив, что раз я по слухам пробудил огонь, значит и возвращение в столицу не за горами.
Следом подошел Гусятников-старший. Первые эмоции у купца уже схлынули, но пальцы всё ещё заметно подрагивали, выдавая пережитый шок. Впрочем, старый делец быстро взял себя в руки и не стал размениваться на пустую болтовню, а сразу заговорил на единственном понятном ему языке — языке долгов и обязательств.
Он прямо заявил, что отныне я для него — персона особой важности. И если у меня возникнут любые проблемы или вопросы по торговой части в Жаровске, его слово, связи и гильдейские ресурсы будут в моём полном распоряжении.
А ведь торговые дела у меня здесь действительно намечались. Впереди маячил заход собственного торгового дома на местный рынок, а гильдейская верхушка Жаровска никогда не жаловала чужаков. Проломить их сопротивление в одиночку было бы задачкой со звёздочкой, но с поддержкой одного из самых влиятельных людей города расклад менялся кардинально. Такой союзник был очень кстати.
Именно поэтому я не стал разыгрывать из себя гордеца. Лишь молча кивнул, принимая этот подарок судьбы, и крепко пожал ему руку.
Параллельно в голове закрывалось моё пари с купцом в лисьей шубе. Причём закрывалось с таким неприличным запасом, что победа выходила даже какой-то нечестной. Мы ведь договаривались всего на одно приглашение в ложу, а у меня их в кармане образовалось сразу три. И это при том, что новость о ночных приключениях ещё даже не успела разлететься по улицам Жаровска.
И вроде бы всё складывалось идеально — сиди да радуйся. Но ровно в этот момент наружу вылезла другая проблема.
Всё упиралось в дедовское поручение. Он прямо просил выкупить артефакт тихо и без лишнего шума. Я же в итоге пошумел так, что к открытию торгов гарантированно стану главной звездой всего аукциона. И стоит мне проявить хоть какой-то интерес к условной «безделушке», как пара-тройка местных продуманных уникумов тут же засомневается и решит перебить мою ставку просто из принципа. Мало ли там действительно что-то ценное.
Впрочем, прямо сейчас этот геморрой воспринимался лишь как легкая неприятность. Меня гораздо сильнее интересовал другой вопрос, и для его решения стоило без зазрения совести выжать максимум из выданного комендантом обещания.
Выждав, пока первая волна народно-чиновничьего восторга немного утихнет, я неторопливо подошёл к куче трофеев, которую гвардейцы свалили прямо на землю. Наклонившись, я выудил из общей массы серую литую железку размером с два кулака — ту самую хреновину, которая совсем недавно наглухо перекрыла мне доступ к магии.
— Комендант, — я поднял трофей повыше, привлекая внимание Стрешнева. — Пожалуй, в качестве награды я заберу вот этот артефакт. Он показался мне весьма… любопытным.
Стрешнев удивленно моргнул и тут же перевел взгляд на своего помощника. Тот подскочил к начальнику, как ужаленный, и принялся что-то торопливо шептать ему на ухо, активно жестикулируя в сторону улик. Выслушав короткий доклад, комендант строго кивнул и снова повернулся ко мне.
— Господин Морн, но это же ключевое вещественное доказательство, — проговорил Стрешнев, напуская на себя привычную военную строгость. — Любой артефакт, используемый «Чистодельщиками», должен быть передан на хранение гвардии до полного окончания следственных действий.
— Так я и не спорю, — легко согласился я, подбросив тяжелую железку на ладони. — Пусть числится вещественным доказательством, я только за. Просто оформите передачу предмета Артёму Морну, как эксперту-Оценщику. Под мою личную ответственность. Если артефакт понадобится дознавателям — пришлёте за ним человека.
Помощник коменданта снова припал к уху своего начальника, торопливо зашептав и кивая в мою сторону. Стрешнев помедлил, взвешивая риски, но спорить из-за куска железа явно не хотел.
— Что ж… думаю, мы можем пойти вам навстречу, — наконец произнес полковник, чуть сузив глаза. — При условии, что на время следствия предмет не покинет пределов Жаровска. Вам ведь хватит трех дней, чтобы утолить свое любопытство?
— Более чем, — кивнул я, пряча железку.
Оставалось последнее незакрытое дело.
— Официальную премию от города должны получить сержант Семёнов и его люди, — громко проговорил я, указав на служаку. — Они показали себя настоящими храбрецами, поэтому не должны остаться без награды. Я ведь прав?
С этими словами я перевел взгляд на Стрешнева и открыто улыбнулся. Полковник уставился на меня в ответ и с видимым усилием натянул подобие улыбки, мысленно отправляя меня ко всем чертям. Оно и понятно — кому захочется разбазаривать деньги из городской казны, которую комендант, наверняка, привык считать чуть ли не собственным кошельком.
— Конечно… — сквозь зубы процедил комендант, едва сдерживая раздражение.
После этих слов Семёнов, стоявший навытяжку с рассечённой бровью и заплывшим глазом, выпрямился ещё сильнее, едва не хрустнув позвонками. По его перемазанному сажей лицу было видно, что до этой самой секунды служака всерьёз ждал подвоха, выговора или очередной
