Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

их хрен нашли, — сказал Сыч после того, как пленных отвели к телеге. — Сколько уже ходим, все ноги стёрли. И столько же еще бы ходили.

— Не нашли бы, — согласился Волох. — Он след запутал грамотно.

— Да только их жадность сгубила, — Анатолий сплюнул в костёр. — В бароны им захотелось.

Он поднялся.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло. Нам, — хмыкнул Николай. — Собираемся. Эти двое нас поведут.

— Трое, — поправил Сыч.

— Двое, — Анатолий кивнул на мечника. — Этого в телеге оставим крепко связанным. Он гордый, может и своих предупредить. Или в кусты кинется, а нам это ни к чему. А вот эти двое хотят на рудники, а не в петлю, верно, мужики?

Мужичок в полушубке тяжело вздохнул.

— Верно, — сказал он. — Веди, чего уж.

* * *

Лагерь стоял совсем не там, где его искали. Будто заколдованное место. Везде побывали. а туда сунуться не догадались.

Место располагалось в глухом заболоченном урочище, куда вела одна-единственная гать, выложенная жердями. А так и не скажешь. Будто случайно деревья так упали. Но приглядевшись, можно было понять, что этот путь люди делали. Да и без проводника её было не найти. Она начиналась в заросшем овраге, за поворотом ручья, и с дороги не просматривалась вовсе.

— Вот, — шёпотом сказал мужичок в полушубке, указывая на густой кустарник. — Там овраг, небольшой, вот в овраге они и засели.

— Пойдём разведаем, — едва не подпрыгивал Павел. — Пока светло, можно больше увидеть.

— А с этими что? — Сыч кивнул на пленных.

Мужичок в полушубке сидел на кортах, со связанными руками и старательно изображал корягу. Митька сидел рядом и трясся крупной дрожью. Он косился туда, где выглядывали шалаши, с таким выражением, будто там его ждали не свои, а палач.

Но вдруг он набрал полную грудь воздуха и широко раскрыл рот, чтобы заорать.

Но Сыч будто этого и ждал. От мощного пинка парень тут же задохнулся, а Сыч налетел на него сверху и пихнул ему моток ткани в распахнутый рот.

Анатолий лишь хмыкнул и повернулся к мужичку.

— Ой дурак, — протянул мужичок. — Дурак он, вы уж простите его. Он и сам не знает, кого бояться.

— Ты нас довёл, — сказал Анатолий. — Слово ты своё сдержал, тебе это зачтётся.

— Дык я…

— Помолчи. Теперь слушай, что дальше.

Он показал большим пальцем назад, в сторону ольшаника, где стояла телега.

— Отведём вас обратно к вашему неразговорчивому другу. Там связанные и подождёте, чтобы не сбежали.

— Господин хороший! — Мужичок аж приподнялся на локтях. — Да куда ж нам бежать-то? Я ж помог! Я ж всё как есть рассказал!

— Помог, — согласился Анатолий. — И потому обратно отправишься, а не здесь останешься, земельку удобрять.

Митька побледнел, а мужичок тут же мелко закивал.

— А ежели вас там… — спросил вдруг мужичок, — ежели не вернётесь?

— Тогда вам крупно не повезло, — сказал Анатолий. — Будете сидеть привязанными и ждать, кто первый мимо пройдёт. Но это уж, как выпадет.

Волох молча поднял обоих за шиворот и повёл вниз по склону.

* * *

Мечника он застал за работой.

Воин сумел дотянуться зубами до узла на запястьях и разлохматить его почти наполовину. И, надо признать, при таких верёвках это было немалое достижение.

Увидев Волоха, он замер с верёвкой в зубах.

— Молодец, — сказал Волох.

Разбойник выплюнул верёвку:

— Я не убегал!

— Верю, — Волох перевязал ему руки заново, на этот раз сзади и другим узлом.

Затем Волох усадил всех троих в ряд, спиной к борту, продел через локти общую верёвку и захлестнул её вокруг оглобли. Затем каждому завязал рот. Митька и мужичок попытались возмущаться, но с Волохом сложно спорить.

— И не шумите, — назидательно велел он, проверяя кляпы.

* * *

Отряд смотрел вниз.

Стоянка была в низине. Десятка полтора шалашей, семь разномастных телег, четыре из которых были бойцам знакомы. Чуть поодаль коновязь, две глубокие ямы с кострами, чтобы издалека не было видно. Между шалашами бродили люди. И, кажется, никуда не собирались. Стоянка была основательная, и явно надолго.

Вот только людей внизу было многовато.

— Двадцать, — тихо сказал Волох. — Может, чуть меньше.

— А нас пятеро, — заметил Сыч.

— Четверо, — поправил Анатолий, не оборачиваясь. — У Павла рука.

— У меня рука работает, — прошипел Павел.

— У тебя одна рука работает. Вот я и говорю: четверо и ты.

Павел поворчал, но Анатолий был занят изучением обстановки и не слушал его.

— Шатёр видишь? — Николай указал подбородком. — Тот, что у дальнего края, светлый. Думаю, там этот корней сидит.

— Ага. И ближний круг при нём — Двое, — Анатолий отполз назад, за гребень, и сел.— Значит так, — сказал он. — В лоб не идём, там нас задавят толпой и всё. Пойдём тихо, с трёх сторон, начиная от дальнего края. Наша задача: не всех перебить, а убить главаря и ближний круг. Мужичьё само разбежится, как только увидит, что старшого нет. А главное, спасти Георгия.

— А если не разбежится? — спросил Павел.

— Тогда придётся больше крови пролить, — просто сказал Анатолий. — Поэтому и надо, чтобы разбежались.Он посмотрел на восток, где небо уже начинало сереть. — Ждём до предрассветного часа. Тогда даже самые стойкие дозорные носом клюют. А сейчас надо выспаться.

— Это верно. Вы идите, а я посторожу, — заявил Сыч. — Заодно понаблюдаю, может, чего полезного узнаю.

* * *

Сыч разбудил всех в тот самый час, когда небо чёрное, как смоль, а холодный воздух заставляет зябко ёжиться.

План обсудили быстро, будто неделю разрабатывали. Каждый схватывал на лету.

Волох вошёл в лагерь первым и снял караульного у гати так, что тот не издал ни звука. Потом второго, у коновязи. Потом третьего, спавшего в обнимку с рогатиной у крайнего шалаша.

Дальше разошлись.

Николай взял левый край, Сыч правый, Анатолий с Павлом пошли по центру, к шатру.

И началась страшная работа. И потом об этом никто из них не рассказывал.

Решили всё же, в живых никого не оставлять.

Мужики, набранные из трёх деревень, спали вповалку. Они не выставили толком секретов, не держали оружия под