Сталинград - Павел Смолин
В темноте кто-то навёл на меня винтовку.
— Бартош.
Ствол опустился.
— Долго.
— За патронами ходили.
— Вижу.
Кроме Бартоша в подвале были очкастый связист и один из двух ничем не примечательных новичков. Новичок держал рукав у плеча; сквозь пальцы текло, но рукой он шевелил.
— Остальные?
Бартош показал вверх тремя пальцами, потом через стену — четырьмя.
— Митька с Грачёвым и одним новым наверху. Ерёмин, Кабаков и двое новых в соседней половине. Немцы на лестнице и в двух квартирах. Сколько — не знаю.
Очкастый развернул грачёвский лист прямо на ящике с патронами и ткнул в лестничную клетку.
— Вот тут автомат. Второй был в комнате над нами. Между подъездами они ещё не прошли: товарищ Ерёмин стену держит.
— Стену как держит?
— Не пускает.
Над головой простучала очередь. С потолка посыпалась известь. Потом по ступеням покатилось что-то деревянное.
— За угол!
Мы ушли за кирпичную перемычку. Колотушка ударилась о нижнюю ступень, отскочила к стене и рванула. Свет в подвальном окне погас. Осколки вошли в топчан и впились в крышку ящика, на котором минуту назад лежала схема.
Очкастый ощупал лист.
— Цел.
— Себя щупай.
Он послушался. Тоже цел.
На лестницу после гранаты спустился немец. Осторожно: сперва сапог, потом колено, ствол автомата. Я лежал за поворотом, видел его через щель между ящиком и стеной.
Подпустил до последней ступени.
Левый ствол.
В подвале вспышка стала белой стеной. Немец сел на ступень и повалился набок. Я сразу ушёл вправо, к петлям. Очередь сверху прошила место, где только что была голова.
Правый ствол оставался заряжен.
Подниматься по лестнице было нельзя. Наверху нас ждали и видели снизу вверх целиком. Я провёл ладонью по стене возле печного стояка. Кирпич, потом доски. Та самая заделанная дыра рядом с крестом.
— Тюрин. Лопата.
Он вытащил из-под скатки малую лопатку Гаврилова и загнал край под доску. Гвоздь взвизгнул. Наверху перестали стрелять.
За досками шоркнул сапог.
— Назад!
Мы отвалились от стены. Автомат прошил доски из соседней комнаты. Щепа ударила Тюрину в лицо. Он моргнул, дождался конца очереди и снова вставил лопатку — ниже.
На этот раз доска вышла вместе с двумя гвоздями. За ней открылся чёрный канал стояка. С другой стороны по кирпичу дважды стукнули.
Тюрин ответил рукоятью: два коротких, один длинный.
— Ерёмин? — позвал я вполголоса.
— А кто ж ещё, — пришло из стены.
— Где немцы?
— Двое в кухне. Один в коридоре. На лестнице не мои.
— Вскрывай к нам. Коридор держи. Кабаков с тобой.
— Понял.
Кирпич с той стороны заскрёб по кирпичу. Ерёмин разбирал свою стенку тихо, руками. Тюрин снял вторую доску и расширил проём лопаткой. Штукатурка сыпалась ему за ворот, он не отвлекался.
Я перезарядил левый ствол. Синицын подал патрон без команды. В ящике осталось сорок пять — он успел пересчитать.
— Дуров, лестница. Бартош — подвал. Длинного сюда.
Очкастый пополз к окну. Через минуту длинношинельный ввалился внутрь ногами вперёд. Поставил винтовку, отполз от проёма и только потом поднялся.
— Со мной, — сказал я. — Делаешь ровно что делал во второй раз.
— Понял.
Тюрин вынул последний кирпич. Проём получился шириной в плечи и высотой чуть ниже пояса. За ним была кухня соседней квартиры: перевёрнутый стол, печь, полоска света из коридора.
Я вошёл первым и сразу шагнул в сторону. Немец стоял у двери спиной, стрелял через коридор в ерёминскую комнату. На звук за спиной он начал разворачиваться.
Левый ствол.
Выстрел сложил его на пороге. Я ушёл за печь. Второй немец вынырнул из-за стола и ударил из карабина почти в упор. Пуля сбила край кирпича возле щеки.
Правый ствол.
Его отбросило на стол. Стол опрокинулся окончательно.
Обрез снова пустой.
В коридоре появился третий — тот, про которого говорил Ерёмин. Я успел только переломить ружьё.
Тюрин просунулся в проём и выстрелил из винтовки у меня над плечом. В тесной кухне грохотнуло не слабее обреза. Немец дёрнулся назад, зажал живот и сел у стены.
Из соседней комнаты вышел Ерёмин с ломом. За ним Кабаков, усатый и ещё один новичок. Кабаков увидел сидящего, перехватил винтовку.
— Живой?
Немец потянулся к ремню.
Кабаков ударил штыком. Один раз.
— Был, — ответил Ерёмин.
Сверху снова дал автомат. Стрелял вниз по лестничному маршу, отрезая Митьку с Грачёвым. Пули ударили в площадку и срикошетили в коридор. Усатый втянул напарника обратно в комнату до того, как я приказал.
Я вставил два патрона. Синицын, оставшийся у пролома, поднял пять пальцев: столько патронов мы уже вынули из нового ящика.
На лестнице было двое. Один с автоматом лежал за поворотом марша. Второй держал площадку из квартиры напротив. Подняться снизу — поставить голову между двумя стволами.
Митька наверху что-то крикнул.
— Не слышу! — ответил я.
Он повторил громче:
— У окна ещё один! На улицу смотрит!
Дуров ушёл через подвал наружу. Через несколько секунд снаружи хлопнула его винтовка. На втором этаже разбилось стекло. Митька заорал:
— Нет у окна!
Остались двое на площадке.
— Ерёмин, с Кабаковым через коридор. До угла и лечь. Тюрин за мной. Длинный — последний. В проёме не останавливаться.
Я показал усатому на новичков.
— Держишь этих и подвал.
Он кивнул один раз.
Ерёмин бросил в лестничную клетку кирпич. Автомат дал очередь на звук. Пока автоматчик вёл очередь по пустому месту, Кабаков пересёк коридор и лёг у нижней ступени. Ерёмин — за ним.
Я вошёл в комнату напротив лестницы. Дверь открывалась внутрь, петли справа. Встал слева от проёма. Тюрин прижался к стене за мной.
— Митька! — крикнул я. — На три!
— Давно жду!
— Раз!
Наверху заскребло дерево: Грачёв двигал что-то тяжёлое.
— Два!
Автоматчик перевёл ствол вверх.
— Три!
Мы ударили с двух сторон. Митька сверху бросил пустой патронный ящик; тот загремел по ступеням. Автоматчик выпустил в него очередь. Кабаков высунул винтовку из-за нижнего угла и выстрелил. Немец осел на марше, автомат покатился вниз.
Второй выскочил из квартиры на площадку и увидел меня. Я выстрелил из левого ствола. С восьми шагов заряд взял его боком, развернул, но не свалил. Он удержался за перила и поднял пистолет.
Длинношинельный вошёл следом, сразу ушёл от двери влево и выстрелил из-за косяка. Немец упал поперёк площадки.
Сверху показался Митька. Лицо белое от штукатурки, зубы
