Колонисты - Аксюта Янсен
— Так патриарх же! Наверное, за столько лет жизни можно научиться выстраивать отношения с людьми и между людьми, — Ася пожала плечами.
А вот это, в отличие от скучных обязанностей, было как раз тем, за что Эпсилон полюбило пребывание в Окраинном Доме. Разговоры! Такие вот разговоры, начинающиеся с какой-нибудь ерунды и заходящие в немыслимые дебри. Даже при том, что оно иногда упускало нить повествования, слушать всё это всё равно было безумно интересно!
Поздно вечером, укладываясь спать и вертясь в поисках наиболее комфортного положения (на умной, автоподстраивающейся корабельной кровати таких проблем не возникало в принципе) Ася, уже постепенно погружаясь в сон, подумала, что здесь ей не хватает только запахов разогретого за день на солнце дерева и стрёкота ночных насекомых за стенкой, чтобы ощутить себя в деревне на каникулах у бабушки.
Здешние аналоги насекомых, почему-то упорно отказывались стрекотать, а основной набор звуков, который они издавали, был выше порога человеческого слуха.
Часть 1. Глава 24. Эпсилоновская
ГЛАВА 24. Эпсилоновская
А работать с землёй Асе даже понравилось, тем более что, самое физически тяжёлое — первичную перекопку опытных грядок, парни сделали за неё (да, Ася как записала Эпсилона в мальчишки, так и продолжала о нём думать и даже обращалась с ним соответственно). Она даже иногда скидывала с рук перчатки, потому, что те ей мешали, хотя работа с землёй и растениями здорово портила кожу — потом её приходилось долго отмывать, а иногда даже подлечивать. Но это, на самом деле, такая ерунда, по сравнению с тем чувством, когда твоя работа сразу даёт заметный результат и, более того, это не что-то сиюминутное, а то, что рассчитано на длительное время.
Правда, инопланетное растениеводство во многом отличалось от привычного Асе, и даже не растительная экзотика была тому причиной.
Многое приходилось приспосабливать под себя, хотя часть сельскохозяйственного инструментария ей выдали, этого было мало, недостаточно и всё равно не то. Пришлось обращаться к парням (Лен очень быстро делегировал эти задачи своему подопечному), чтобы подправили инструментарий под её потребности, а кое-что и смастерили с ноля. И вот чего она не ожидала, так это того, что некоторые простецкие вещи, которые она считала чем-то само собой разумеющимся, оказались давно и прочно забыты. К примеру, сама концепция садовой лейки оказалась для них слишком сложной и в первую очередь конкретно для того, кому предстояло эту самую лейку сделать. Во-первых, зачем, если поливать можно и без неё, во-вторых, зачем переделывать, если это и есть то, что она запрашивала, а если что-то не работает, так это значит сама идея тупая. И так до тех пор, пока за дело не взялся Лен, который в поле для виртуального конструирования рассчитал и длину носика и наклон разбрызгивателя и даже расположение ручки с учётом удобства и развесовки.
Так дело пошло бодрее, но после очередной пробы уже готового изделия у Аси всё равно нашлось, что отправить на доработку:
— Вот, попробуй сам, дырочки слишком мелкие и полив будет занимать намного больше времени, чем мог бы.
Эпсилон попробовало. С независимым видом оно стояло несколько минут, выливая на грядку всего-то пятилитровую лейку, словно бы эта такая ерунда, которая ни у кого не должна вызвать никаких затруднений. Но, закончив, всё-таки убрело переделывать.
Лен, который неподалёку от этого места возился с регулировкой напора воды в их локальном водопроводе, прокомментировал негромко:
— Ты удивительно снисходительно относишься к Эпсилону. Даже у меня уже начало терпение заканчиваться.
Он, собственно, и вмешался со своею помощью, потому, что уже просто не мог на это смотреть.
Ася, сидя на корточках, осматривала новые розоватые отростки, которые начали ползти от корня хвощника и пыталась определить, мутантные они, в смысле, адаптированные под человека, или же это дикари полезли. Затта предупреждала, что мутация пока не стойкая и растение вполне может вернуться к изначальному своему состоянию.
— Мне по социальной роли положено, терпение проявлять, — попробовала отшутиться Ася.
— Что ты имеешь в виду? Какую социальную роль? — Лен не только не понял смысл, шутки, но даже не осознал, что это именно она и была. А Асе не захотелось пояснять, потому ответила она уже вполне серьёзно:
— Да не надо быть гением, чтобы понять, — Ася отвлеклась от своего занятия и посмотрела на Лена снизу вверх, — что мы все вместе представляем собой модель нуклеарной семьи: мама, папа и ребёнок. А к детям принято проявлять снисходительность. Мне ещё и проще это делать — я за это дитё несу ответственность поскольку-постольку.
Лен хмыкнул: да, примерно так он и сам воспринимал обоих андрогинно, как несовершеннолеток-полуподростков. Разве что, благодаря особенностям первых лет жизни и буквально вколоченным нормам общения, не решался выражать это своё понимание вслух. Даже сейчас промолчал.
— У дока растёт милая девушка, а у тебя — выпендрёжистый пацан, — продолжила Ася. — По крайней мере, я именно так это вижу. И все вот это взбрыки — это ревность подростка, которому вдруг приходится делить внимание своего взрослого ещё с кем-то. А он и так в тебе не уверен.
— Во мне? Может быть, в себе? — Лен вопросительно изогнул брови.
— Нет, именно в тебе! — категорически оказалась Ася. — Что он тебе важен, нужен и дорог, что он занимает какое-то своё, важное место в твоей жизни.
Лен хмыкнул и первый свой порыв сказать: «Да с чего ты это решила!» и «Как оно такое может быть?!», подавил. Потому как, оно такое действительно может быть.
— И что ты можешь предложить, чтобы он перестал воспринимать тебя в штыки?
— Да ничего нового! Просто вовлекай его как можно больше в те дела, где мы все занимаемся чем-то вместе, чтобы он не чувствовал себя исключённым. Ну и в чисто мужские виды деятельность, где я точно ни к селу, ни к городу, не забывай парня привлекать.
Лен почти улыбнулся этому её забавному выражению, про село и город, незнакомому, но интуитивно понятному, но тема разговора была слишком серьёзной, чтобы отвлекаться на что-то постороннее. Не хотелось. Честно говоря, совершенно не хотелось делить с Эпсилоном те моменты, где
