Другие дороги
Пролог
Иар Эльтеррус
Другие дороги
Восьмая (бис) книга цикла «Странники»
Фантастический роман
Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Роман с начала и до конца является авторским вымыслом.
За идею цивилизации народа Дархона, разумного искина, автор приносит свою благодарность Алексею Морозову.
Данная книга является приквелом к циклу «Странники» и повествует не об Артеме Д’Арнье и экипаже «Петрограда», а о обычных разумных, живущих в Миросплетении и «клане» Советский Союз. Мне давно хотелось показать жизнь там изнутри. И как труден порой бывает путь к мечте.
Забудь свое имя, забудь, что ты жил,
Вдыхай в одиночестве черный рассвет,
Дымящимся соком искромсанных жил
Споив до бесчувствия весь белый свет.
Ведь который уже раз за заоконной суетой
Задыхается твоя несотворенная мечта!
Если жирных голубей не отодрать от мостовой —
Где уж верить в самолетик из тетрадного листа…
Грязно-бежевое солнце — распоясавшийся шут —
Пьет соленую обиду из невыплаканных чаш.
А из тухлого подвала любознательная жуть
Липкой плесенью вползает на 12-й этаж.
Но в лунную ночь над обрывом чудес
Задумчиво бродит отъявленный псих.
Он строит мосты из осколков небес
И стелет дороги из звездной росы.
Он наивно утверждает, будто мир еще живет,
И придуманные крылья подставляет ветру снов,
Веря в мудрость детских сказок, помня вкус волшебных вод
И забытую легенду под названием Любовь.
И засохшие деревья возвращаются к весне,
Где касался он дыханием безжизненных ветвей.
Тает в душах безысходность, как апрельский мягкий снег,
От искрящихся во взгляде удивительных огней.
Но кто-то украдкой раздавит звезду —
И снова навалится черный рассвет.
Что проку лелеять чужую мечту?
Да полно! Все это — чудаческий бред.
Мартиэль
Пролог
Многие силы мироздания сфокусировали взгляды на месте, которое Странники и Путники часто называли Песочницей. Там происходило что-то очень интересное — начало формироваться общество социальной справедливости, что немало удивляло. Ведь в таком месте для его возникновения не имелось никаких предпосылок. Похоже, туда попал какой-то очень интересный мир — а миры попадали в Миросплетение случайным образом, срабатывала древняя ловушка, созданная двумя сверхсущностями в незапамятные времена. Зачем они ее создали? Никто не знал, но то один, то другой мир копировался, и его копия оказывалась в Песочнице, причем копировался вместе со всеми живущими там разумными. Каким образом создавались копии их душ, никто понятия не имел — это издавна считалось невозможным. Однако работало.
Судя по всему, кто-то могущественный решил поставить эксперимент, полностью изменив жизнь Миросплетения. Но кто? Когда стало известно, что в Песочнице оказался долгожданный Восьмой Авари, кое-кто решил, что это он забавляется. Однако более здравомыслящие сущности прекрасно понимали, что мальчишке, почти ребенку такое не по силам. Возможно, это сделал его куратор? Шестой Авари. Но вряд ли, эта сущность ничем подобным никогда не интересовалась. Загадка не давала покоя многим и многим, но разгадку отыскать никак получалось. Осталось наблюдать.
Проблема была в том, что доступ в Миросплетение был ограничен, к тому же оно начало взрывообразно расширяться. В пену включались все новые и новые звездные системы, планеты, астероиды и пузыри разнородного пространства, создавая тем самым бесчисленные пространственно-временные лакуны и аномалии. Причем такого рода, что ранее считались невозможными. Кто был в этом заинтересован, опять же осталось неизвестным.
Авари молчали, а запрашивать у них что-либо никто не рискнул — Странники высоких линий никогда не отличались особым терпением, а силы им было не занимать. Поэтому все заинтересованные стороны предпочли занять позицию наблюдателей, не собираясь вмешиваться. Они разве что избрали себе для наблюдения яркие души, поставив на них маячки. Если это не понравится Шестому или Восьмому Авари, пусть скажут, можно будет и снять. А пока вечная скука жизни сверхсущностей заиграла новыми красками. Их ждал интересный спектакль. Возможно, интересный.
Глава I
Вздрогнув от очередного недалекого взрыва, Сашка неслышно выматерился — за громкий мат можно было и леща от Семеныча отхватить, их старшина, в прошлом ленинградский слесарь с Обуховского завода, нецензурщину не любил. Сам он выражался порой странно, сказывалось морское прошлое, но понятно. Например: «В корму тебе коромысло» и «Якорь через семь подвывертов!».
— Что-то фрицы седня совсем озверели, не иначе наступать собираются, гады подколодные, — проворчал старшина, несильно хлопнув парня ладонью по затылку. — Башку свою не тяни вверх, тараканья немочь! Она у тебя одна, дурень ты стоеросовый! Тебе еще жениться и детишек настрогать надобно. А потом людьми их вырастить.
Он оказался прав — не успели они спрятаться, как над окопом свистнули пули, разорвав кору на измочаленных деревьях позади него. Судя по интенсивности огня, действительно велась подготовка к наступлению, что никак не радовало, поскольку подкреплений пока не ожидали.
— Товарищ старшина, чего делать будем? — хмуро спросил Сашка.
— Драться и помирать, малый, — спокойно ответил Семеныч. — Все просто, за нами Ленинград. У меня дочка с женой там. У тебя мамка с сеструхой. — Он вздохнул. — Коли живы. Ну, а нет, так другие детки. И бабы. Оборонить их надобно, мы мужики, нам то на роду написано.
— Написано, — со вздохом согласился парень.
Сашка Елизаров уродился субтильным и невысоким, однако жилистым и выносливым. Да и мозги унаследовал от отца, доцента Лениградского университета, неплохие. По крайней мере, математику, даже высшую, знал неплохо. И собирался после школы поступать на физико-математический факультет. Но помешала война. А потом блокада. Ефим Николаевич умер от голода в феврале сорок второго, мать, сестренка Лида и сам Сашка кое-как выжили. Наверное, чудом. А в начале сорок третьего года, когда парню исполнилось восемнадцать, его призвали в армию. Он, впрочем, и сам обивал пороги военкомата, так что повестку ему вручили прямо в здании оного. С тех пор Сашка воевал. Дважды был ранен, но труса все равно не праздновал — ненависть к немцам не давала. Готов был, если понадобится, под танк с гранатой броситься. Насмотрелся, что творили проклятые фашисты. Ничего не жаль, чтобы изгнать их с родной земли! Даже собственной жизни.
Посмотрев на солнце, размером в полтора раза больше, чем раньше, Сашка вздохнул. Около месяца назад случилось что-то непонятное и пугающее — ночью звездное небо вдруг скрыла черная тень, словно на Землю надвинулось что-то огромное, скрывая ее от вселенной. А затем вдруг небо оказалось усеяно тысячами звезд, такого их количества парень никогда раньше не видел. А утром на востоке взошло другое солнце — больше прежнего раза в полтора, да и цвет несколько отличался. Бойцы и командиры смотрели на все это с раскрытыми ртами, ничего не понимая. Однако это были и все изменения. Плюс командование по этому поводу ничего не сообщило, отделавшись невнятным мычанием о природных феноменах. Люди понемногу начали привыкать и к новому небу, и к новому солнцу. Ведь их наличие ничего не изменило и не остановило войну.
Сашка
