Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян
– Я не посмел бы, – тот вежливо склонил голову. – Мой принц, вы ведь сами выпустили меня.
Цзиньюань сел, потёр глаза.
– Что? Я не…
– Вы устали. – Цзян Сюэлян встал, подошёл ближе, бледный даже в тёплом свете свечи. Цзиньюань нащупал под подголовьем кинжал.
– Не подходи!
Тот остановился, глянул с укоризной.
– Разве могу я навредить вам? Это я пленник Третьего принца, а не наоборот.
Цзиньюань выдохнул, отпустил нож. И вправду, бояться какого-то колдуна, который даже не умеет сражаться? Гордости у него нет, что ли!
– Я вызову стражу. Они тебя выведут.
– О, не тревожьтесь. – Цзян Сюэлян помедлил и сел на край кровати. На ногах у него звякнули цепи – тонкие, но сковывающие шаг, далеко не убежать. – Я скоро уйду сам. Убедившись, что вы спокойно спите.
– Как я могу спокойно спать, когда ты здесь? – процедил Цзиньюань, глядя ему в глаза. Цзян Сюэлян, как всегда вежливый, отвёл взгляд и склонил голову.
– Но и без меня вы не заснёте. Мой дорогой принц, вы совсем не бережёте себя. Вас всё тревожит разлука с барышней Шэ?
– Если и так, то что? Ты тоже скажешь, что мне нужно оставить мысли о ней? – Голова стала совсем тяжёлая, Цзиньюань устало опустился обратно на подголовье.
– Как я могу требовать от вас такого, если сам не в силах отпустить Цин-гэ.
– Значит, мне нужно было сбежать с ней? Подвергнуть всю её семью опасности?
Молчание.
Он вновь поднял голову, но Цзян Сюэляна в палатке уже не было. Ушёл, как и обещал.
* * *
Вскоре на пути начали попадаться деревни, из которых жители, на свою беду, не ушли.
Песок присыпал тела, иссушенные, как мумии, но ещё не скрыл целиком. Они окоченели в странных позах: одни извивались в агонии, другие молились на коленях, третьи свисали с засохших, искривлённых деревьев, как ужасные плоды. В домах попадались пахнущие гнилым мясом алтари. На них громоздились грязные миски с костями, каменные столбики ши-гань-дан, какие ставят обычно у входа в деревню, статуи будд, чьи рты, измазанные чем-то бурым, казалось, расплывались в безумных ухмылках. По стенам были расклеены бумажки с заклинаниями и картинки, изображающие, видимо, местных божеств. Цзиньюаню знакома была лишь непристойно барсоподобная Сиванму, как на древних фресках.
– Что скажешь? – спросил Цзиньюань у Фэнбао, присевшего на корточки перед какой-то разбитой статуей. Все в отряде на всякий случай повязали лица платками, только демону было недосуг. – Ты долго прожил, видел когда-нибудь подобное?
– Отчаяние видел. – Фэнбао подобрал с пола щепотку пепла, растёр между пальцами, лизнул. – Попытку молиться и приносить жертвы всем богам видел. Тут ничего нового. Нашёлся какой-нибудь староста или монах, который взял власть в свои руки и начал рассказывать, что делать да кого в жертву приносить. Обычное дело. А вот трупы…
Цзиньюань заметил это «кого» вместо «что», но переспрашивать не стал.
– Лето только началось, солнце на этих равнинах палит не так жарко, чтобы иссушить тело, – заметил он. – Они даже не пахнут гнилью. Их плоть сама… Словно песок.
«С чем мы столкнёмся на границе, Фэнбао?» – хотел спросить он, но побоялся.
– Ненависть, – сказал вдруг Фэнбао, поднимаясь. – Так иссушает ненависть. Если мы столкнулись с демоном, то пощады от него не жди.
Ненависть…
Проезжая через разорённые деревни Цзиньюань безуспешно пытался отыскать в душе ненависть к отцу, зная, что она придала бы сил.
Безуспешно. Перед Сыном Неба высоко сидящим на драконьем троне он чувствовал себя неразумным ребёнком, обидевшимся, что не получил сладостей.
У отца ведь были причины запретить ему брак с А-Юэ. Причины связаться с колдуном. Причины, причины… И что в итоге?
– Ты знал, что в соседнее царство придёт колдун? Ты запугал отца и навязал ему эту возню с демонами? – прямо спросил он у Цзян Сюэляна, аккуратно промокавшего виски и шею влажным платком. Тот лишь пожал плечами.
– Что вам даст мой ответ? Вам нужен повод простить своего батюшку за несовершенство?
Дальше расспрашивать Цзиньюань не стал. Правду сказать, в последнее время ему всё труднее становилось поддерживать интерес хоть к чему-либо, вникать в дела отдавать приказы. Всё чаще Лю Хэ занимался этим вместо него: под его руководством солдаты хоронили тела и сжигали проклятые храмы, ему Фэнбао отчитывался, возвращаясь из разведки.
Пускай. Почему бы и нет? Кто-то же должен командовать…
* * *
Впервые на них напали, когда они доехали до холмов, выжженных солнцем, жёлтых, как верблюжьи горбы. Какой-то всклокоченный седой старик в грязных лохмотьях выскочил из-за поворота и, хрипло крича, помчался на Цзиньюаня с копьём. У Цзиньюаня вполне было место для манёвра: разогнаться бы да разрубить его мечом, но в этой атаке было нечто столь безумное и отчаянное, что ему стало жаль несчастного.
Он дал воинам знак не двигаться, спешился и, когда старик добежал до него, увернулся от удара и двумя пальцами саданул в нужную точку на дряблой шее.
Копьё выпало из ослабших рук, и нападавший мешком осел на землю. Цзиньюань склонился над ним, пытаясь понять, кто он. Местный? Степняк?
Лохмотья когда-то были сшиты из добротной ткани цвета индиго, но даже она вытерлась со временем. Кое-где осталась вышивка, некогда серебристая, но разобрать узор было невозможно.
Спешившийся рядом Лю Хэ вдруг вскинул лук. Цзиньюань обернулся и увидел ещё две тёмные фигуры, бегущие по песку. Сперва он принял их за полноватых женщин в мужской одежде, но одна из фигур вдруг закричала хоть надтреснутым, но, несомненно, мужским голосом:
– Стойте! Не стреляйте! Благородные воины!
Евнухи, понял Цзиньюань. А этот старик слуга из дворца? Местный чиновник? Но что им делать в такой глуши? Если только…
Лю Хэ опустил лук, но стрелу с тетивы не убрал.
Фэнбао подъехал ближе, принюхался.
– Пахнет только человечиной, ничего странного.
– Люди тоже могут быть опасны, – бросил Цзиньюань, но меч доставать не стал.
– Кто вы? – грозно спросил он у евнухов. – Как смеете нападать на армию Западной Шу на наших же землях?
Евнухи, не добежав, повалились в пыль.
– Господин! Прошу, пощадите недостойных! – заголосил один из них, тот, что помоложе. – Мы всего лишь заблудившиеся торговцы…
Старший ткнул его локтем.
– Что ты несёшь?!
Их потрёпанная одежда тоже походила на платье простых дворцовых слуг – с тем же узором из серебристых ромбов. Евнухи одевались бы богаче, согласно рангу. Значит, прикинулись мелкими сошками. Зачем? Чтобы сбежать?
– Я жду правдивого ответа. – Цзиньюань демонстративно положил
