Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

окно: как раз вовремя, чтобы увидеть, как он пытается вырвать биту из рук Альфа-Зомби. Накачанный Альфа-Зомби держит биту обеими руками и так быстро наматывает на нее бедного придурка, что тот забывает отпустить рукоятку. Я вижу все это за долю секунды и думаю:

"О боже! Эта тварь поймала биту на лету..." Но у меня нет времени об этом думать. Время не остановилось. Пистолет лежит на тротуаре. Я поднимаю его, но не узнаю марку. Оглядываюсь и вижу, что ко мне приближаются четыре зомби.

Стреляю ближайшему в голову. Срабатывает. Капитан Водитель пытается подняться на ноги. Я на секунду задумываюсь о морали – о том, что отнимаю человеческую жизнь, – а потом пробиваю дыру там, где у него был правый сосок. Он снова падает, как я и хотела.

Влажные глаза Гэри вдруг становятся человеческими. Но я не верю ему ни на секунду.

- Такие, как ты, – говорю я, – заставляют меня болеть за зомби.

Он обзывает меня шлюхой. Это говорит мне все, что я хотела знать. Не знаю, сколько еще патронов осталось в этом пистолете, но я не собираюсь тратить их на его жалкую задницу. Если от него что-то останется и он потом снова начнет меня доставать, я разберусь с этим позже. Но, честно говоря, я настроена скептически. По мне, так этот парень – просто корм для зомби. Как и его дружок, которого я уже не вижу. Удивительно, как громко он стонет. Удивительно, что я все еще голодна. В тележке столько риса, фасоли, пасты, сыра и сальсы, что нам хватит на несколько недель. Жаль, что я не взяла с собой готовые мясные полуфабрикаты, но что поделаешь? Это была спонтанная покупка. Зато я взяла много теста для печенья и шоколада. Видит бог, нам нужно печенье. И кофе. И молоко. (Я еще взяла кофе и молоко.)

И, надо признать, я немного потратилась. Если бы не зомби-апокалипсис, я бы не стала покупать анчоусы, испанские оливки, сердцевину артишоков, пальмовое сердце и тому подобное. Но все это – маленькие деликатесы, которые я всегда любила и которые редко могу себе позволить. Но в нынешних обстоятельствах – к черту все это.

Если мне суждено умереть ужасной смертью, я, по крайней мере, заслуживаю чего-то необычного и вкусного. Как думаете?

Конечно же!

И вот я снова качу по одинокой Джесси-стрит, с легкостью уворачиваясь от неуклюжих мертвецов. Слава богу, что они такие медлительные, что в них нет ни искры, ни огня. Как ни странно, я благодарю Бога за то, что эти обдолбанные придурки отвлекли меня, хотя и хотели причинить мне вред.

(Вот вам и мистика!) И молюсь, чтобы больше не столкнуться с Мистером Мокрая Майка. Он спас мою жизнь, но я не могу отделаться от ощущения, что он приберег это на потом. Поэтому я приберегу для него одну пулю, что бы ни случилось. И буду надеяться, что кто-нибудь собьет с него каску до того, как мы встретимся снова. Один точный выстрел – и все будет в порядке. Если, конечно, он не умеет ловить пули руками... Не успеваю я опомниться, как оказываюсь у своего дома, где меня ждут друзья. Они уже не дети, но по большому счету все они еще очень маленькие. Они захотят услышать все подробности, как бы это их ни пугало и ни ранило. Они захотят, чтобы я сказала им правду. Думаю, теперь это моя работа. У обочины припаркована машина Ричарда. Красный, как губная помада, кабриолет "Мазератти" 2007 года. Вот же придурок. В любое другое время эту машину уже бы угнали. По крайней мере, в этом районе. Я делаю пару вмятин на водительской двери, чтобы она вписалась в интерьер. Не хочу, чтобы кто-то думал, что в этом доме водятся деньги. Брызги краски покрывают мой ботинок сверкающими искрами. Выглядит очень красиво. Я пинаю машину другой ногой, пока вмятины не сравняются. Может, потом я их отполирую. Я подумываю оторвать верх, снять поворотник или что-то в этом роде. Но нет. Хуже не будет, вдруг он мне еще пригодится.

По крайней мере, я всегда буду знать, где ключи. Никто не выскакивает из тени, когда я вхожу в крытый гараж, проклиная тот факт, что металлические ворота до сих пор не починили. Чертов арендодатель. Чертовы зомби. Чертовщина какая-то. Это место, которое будет сложно защитить.

Печально, но факт.

Но пока все хорошо. За три секунды до того, как я постучу в дверь, я кричу:

- ЭЙ! ЭТО Я! – и делаю свою фирменную барабанную дробь.

Чтобы они поняли, что это я. Дверь тут же открывается. Это Дэнни, мой оператор и лучший друг. Я надеялась, что с ним все будет в порядке.

- О, слава богу! – говорит он, заключая меня в объятия.

- Я же говорила, – сообщаю я, обнимая его в ответ.

Затем мы затаскиваем внутрь тележку, полную полезных продуктов, закрываем дверь и запираем ее на ключ. Ничто так не пробуждает аппетит, как зомби-апокалипсис.

- Давайте поедим! – говорю я.

ИСКУССТВО – ЭТО ДЬЯВОЛ

(2012)

В арт-галерее "Гиена" был вечер Чарли Шина. Взрыв эмоций одного актера был на руку всем остальным. И Кристи пришлось признать, что она хотела бы оказаться в гуще событий, несмотря на то, что билеты были распроданы. Это было уморительное и по-настоящему крутое шоу. Оглядываясь назад, она ругала себя за то, что даже не попыталась попасть на него. Искусство должно быть провокационным и веселым. Иначе какой в нем смысл? Раздвигайте границы возможного, и вы разовьете свою душу. Все остальное – притворство. Эти суперкрутые художники привнесли в искусство всю абсурдность и пафос, обличение и самонадеянность, искреннюю насмешку и преклонение перед звездами, которых требует поп-культура. "Гиена" установила высокую планку, самым низким из возможных способов. И это было прекрасно.

- Мне нравится та, где он летает в нижнем белье, пьет кофе и испражняется ракетами, которые взрывают весь мир, – сказала Дреа, закуривая сигарету на тротуаре, менее чем в шести метрах от входа, в вопиющем нарушении законов Бербанка.

Через дорогу виднелась характерная неоновая вывеска отеля "Сафари", где Джеймс Гандольфини угрожал Патриции Аркетт в фильме "Настоящий роман", одном из любимых фильмов Дреа. Они уже минут двадцать обсуждали, как это круто. Как безумно круто находиться в месте, где все это происходило на самом деле. Так далеко от Южной Дакоты, где последним великим художественным достижением штата было