Беспокойное хозяйство - Елена Ликина
Вот ежели бы ты извела ее, не пожалела, тогда иное дело. Чую, отправятся за черной мукой, чтобы…
— А мы ту лавочку прикроем!..
— Это какую?
— Ветряк, на котором бесы орудуют.
— Как же его прикроешь, хозяюшка? Такие места прикрыть нельзя. Изменить разве что? Но для того новый мельник надобен. Где возьмешь-то? Кто согласится? На перевалке обычный человек не выдержит.
— А я необычного поставлю! — Дуня подмигнула козе. — Есть у меня один кандидат. Он правда больше по водяной мельнице спец, но думаю и с ветряком разберется.
И проговорила, задумчиво глядя в розовеющее небо:
— Попрошу, чтобы Куприян выковал топор. Верну Епимаху Василичу прежний облик и оставлю при ветряке мельником. Как тебе такой план?
Глава 21
— Задумка хороша, хозяюшка. — Марыська вздохнула после паузы. — Починить мельника хочешь? Собрать по частичкам? Дело верное. Да только…
— Что только? — Дуня нахмурилась. Коза явно была не в восторге от ее идеи.
— Ритуал этот опасный. Придется одной ногой в нашем мире стоять, а другой ступить в нижний… — копытце нервно постучало по ковру, и тот слегка вильнул в сторону, но быстро выровнявшись полетел дальше.
— А еще Епимаху жизненная сила понадобится. Сможешь отнять ее у живого?
— Я не собираюсь оживлять мельника полностью. Я хочу поместить его на ветряке… — слова прозвучали неуверенно, от стыда вспыхнули щеки.
Вот и первые ласточки ее нового статуса! Она уже не думает о мельнике как о человеке. Он для нее всего лишь средство защиты от ведьмовских козней и возможных интриг.
Марыська все прекрасно поняла: прижалась, засопела, пытаясь поддержать. Нарочито бодро проблеяла:
— Ничего, хозяюшка! Справишься! По-настоящему мельника вернуть все-равно не получится. Слишком много времени утекло. А в качестве стража очень даже. Только жизненная сила понадобится. Либо душу чью-то ему подселить придется. Либо кровью своей поделиться. А такому только дай кровушки отведать — враз сделается упырем!
Обращение мельника упырем не входило в Дунины планы. Как и подселение ему чьей-то души.
— Жизненную силу еще через жертвоприношение можно вернуть. Пойти к мельнику в усыпальню и там провести обряд. — Марыська испытующе уставилась на Дуню.
— Убить живое существо? Никогда!
— Вот и я про то, хозяюшка. — последовал новый вздох. — Уж очень хорошо тебя знаю.
— Я посмотрю записи! Посоветуюсь с Агапой…
— Ты теперь Верховная, хозяюшка. Верховная советы не спрашивает, она их раздает. Народишко сейчас к твоей должности попривыкнет и потянется с просьбами да жалобами. И с вопросами. Как же без них.
Дуня сгорбилась на ковре. Да. Своевременное напоминание. Похоже всю прелесть нового бремени она сможет прочувствовать совсем скоро.
Воображение живо нарисовало огромную толпу просителей: требующих, перекрикивающих друг друга, норовящих подраться за право первыми поговорить с ней. Но больше этого пугала необходимость упомянутых козой жертвоприношений. Самые темные и мрачные ритуалы всегда подпитываются жизненными силами и кровью. Верховной наверняка придется принимать в них участие, а может и что-то пострашнее…
Я не подписывалась на такое!
Не хочу! Не буду!
— Поздно, хозяюшка, — Марыська привычно считала Дунино настроение. — Свыкнешься-притрешься. Самое… хмм… неприятное перепоручишь кому-нибудь, желающие на такое всегда найдутся. И вот еще что… Нужно сразу плату установить. Что, почем и за сколько. Почтением да благодарностями сыт не будешь.
— Тебя только оплата и волнует!
— Разве это плохо? — коза обиженно насупилась. — Ты сама ведь непрактичная, хозяюшка! Если пустить на самотек — в обносках ходить будешь да этой, как бишь ее? Веганкой станешь! А от одного силосу силы не прибавится. Об Епимахе заранее не кручинься! Придумаем что-нибудь! Не впервой.
Марыська подвела к небу глаза и забормотала:
— Разве что по деревьям оживляющих соков насобирать? У тех, которые век простояли. Но мельник тогда и сам на дерево похожим сделается…
— И пусть! Главное, чтобы он разум не утратил! Чтобы помнил прошлую жизнь. И нас.
— Этого не могу обещать. С такими экспериментами ведь как: не попробуешь — не узнаешь.
Потом разговор переключился на корону. Дуня даже хотела ее выбросить, но была вовремя остановлена скандализированной подобным отношением козой.
— Корону хранить надо, хозяюшка! Она от одной Верховной к другой передается!
— Как знамя… — усмехнулась Дуня печально. — Значит будем хранить. Хорошо хоть носить ее не обязательно.
Помощники встречали Дуню поклонами и тожественным салютом из отцветших одуванчиков. Мышуха водрузила Дуне на голову венок из васильков и ромашек, Хавроний исполнил веселый пассаж на балалайке, Поликарп Иваныч поднес чарочку.
— Что на праздник приготовить, хозяюшка? — огорошила вопросом Звездочка. Дуня не сразу сообразила — о каком празднике речь. А когда поняла — лишь фыркнула.
— Всю деревню соберем, хозяюшка! — Марыська запрыгнула перед Дуней на порог, вынуждая остановиться. — Положено… Ладно, ладно! Не сердись. Хочется ведь отметить твое назначение! Людей позвать. Угостить. Поговорить о будущем.
— Мне пока нечего им сказать. Вернусь из Ухожья — намечу план, все обдумаю и тогда… Дня через два-три можно будет устроить собрание.
— И фуршет! Непременно фуршет! С этими как их… красненькими, вроде раков? — встрял с предложением Поликарп Иваныч.
— Зачем нам кто-то вроде, когда можно нормальных раков наловить? — упрекнул его Хавроний. — Слетаем на реку, наберем пару ведер. Проварим с укропчиком да под… гммм… С укропчиком, вообщем, очень хорошо зайдут!
— А в Ухожье зачем так рано собралась, хозяюшка? Неужели от Соломонихи знак какой поступил нехороший? — обеспокоилась кикимора.
— Никакого знака не было. Просто не хочу оставлять деревню без присмотра.
— Так мы все-таки переезжаем? Переезжаем! В Ухожье! — восторженно пискнула мышуха и принялась описывать круги под потолком. — Чур мне отдельную горенку! И чтобы окна — на хруктовый сад! С яблоками! С грушами! С… С ананасами!
Больших усилий Дуне стоило ее усмирить и объяснить, под разочарованные вздохи Марыськи, что никакого переезда не будет.
— Я всего лишь собираюсь поговорить с тамошним кузнецом. Куприяном. Попрошу его об услуге… О помощи. Он в Ухожье всех знает. Пользуется уважением. Пускай и следит за порядком.
— Пускай-то пускай. Да согласится ли кузнец? Он мужик бывалый, тертый. А ну, как откажет? Что тогда?
Дуня растерялась. Она полагала, что Верховной невозможно отказать. Что ее должны слушаться по умолчанию.
— Эх, хозяюшка! Слава о тебе как о доброй да покладистой по всем Скрытым землям расползлась. А таких не очень-то слушают.
— И что мне делать?
— Дак меняться! Пожёстче, построже с ними надобно! Соломониху, ты положим, очень хорошо приложила. Местные, небось, всласть о том насплетничались. Может, и кузнец все же не откажет.
— Ладно. Посмотрим. — Дуня огляделась, прикидывая на чем лучше полететь.
— Прямо сейчас собралась, хозяюшка?
