Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян
«Вы умерли за своего господина», – так она говорила каждому из них в утешение. И не могла подвести их.
Чтобы стать Тёмным пламенем, меч должен забрать жизнь десяти тысяч людей. Император Юйчжэн разил врагов направо и налево, и вот его клинок напитался силой, оставалось совсем немного…
Сможет ли он убить демона Огненной бури, когда тот явится?
– Едут! – крикнул кто-то от ворот, и Фулин в восторге хлопнула в ладоши.
– Шиму, едут!
– Я слышу, – она улыбнулась. – Пошли, поможешь мне переодеться для гостей. Мин! Баобао! Идёмте, вас тоже нужно нарядить!
Пусть прислуживали ей совсем другие ученики, Фулин обожала одевать свою шиму. Фэнъюэ она казалась похожей на малышку Шэ Юэ, и сладкая печаль наполняла сердце.
Шэ Юэ умерла вместе с Шань-эром. Осталась лишь оболочка, которая умеет красить губы, носить красивые платья и убивать людей. Больше ни на что эта кукла не годна. Почему же Баобао, Чжицзян и остальные так любят её?
Лишь теперь она поняла, что имел в виду А-Юань, когда горько говорил, что недостоин счастья, недостоин любви.
Поняла и ещё больше сроднилась с ним. Теперь ей казалось, что, мёртвый, вечно юный, неспособный теперь быть ей мужем, он сделался ей больше братом, чем братья родные.
«Скоро всё закончится», – мысленно сказала она ему и Чжицзяну, пока Фулин повязывала ей пояс.
– Мин, – позвала она из-за ширмы. – Ты не пропускал занятий? Ты тренировался как следует?
– Да, шиму, – серьёзно отозвался мальчик.
– Ты помнишь приём, который я тебе показывала?
– Да, шиму.
– Молодец. Ты хороший мальчик, – она вышла из-за ширмы, ласково коснулась его щеки. Он ничуть не до того страшного дня был на Шань-эра, и от этого боль пронзала её сердце. Это её сын должен был стоять тут, так похожий на А-Юаня. Чтобы весь мир узнал о его сыновней почтительности, о его благородстве и чести. Столь юный сын отомстил за отца! Он сделался бы героем…
Но судьба распорядилась иначе.
Она достала заколотую за ворот нижнего халата золотую иглу и вонзила ему в затылок, ловко спрятав в волосах. Мин даже не поморщился – он умел терпеть боль.
– Это последняя, – Фэнъюэ поцеловала его в лоб. – Теперь ты готов.
Мин посмотрел вбок, он часто так делал, словно прислушивался к чему-то. Из-за этого его считали странным, ходил слух, что он видит призраков, но Фэнъюэ резко пресекала такие разговоры, никому не давала его дразнить.
– А когда я всё сделаю… – Мин запнулся. – …Вы позволите называть вас мамой, шиму?
Слёзы навернулись Фэнъюэ на глаза, она горько улыбнулась и покачала головой.
– У меня был сын. Он умер. Я не твоя мама, дитя, прости меня.
«Я могу лишь молиться, чтобы однажды ты простил меня».
Мин тяжело вздохнул и кивнул, поклонился.
– Нет, вы извините этого недостойного. Сказал глупость. Я могу идти?
– Постой. – Она ушла за ширму, достала из сундука тяжёлый длинный меч и протянула ему. Мин принял меч, словно и не почувствовав его тяжести, затаил дыхание, рассматривая расписные ножны, по которым змеились реки, колыхались под ветром рощи и теснились крестьянские дома.
– Шиму… Я недостоин…
– Нет. Ты достоин, и ты должен. Это – Тёмное пламя. И оно твоё. А теперь иди.
Мин сглотнул, вцепился в меч и убежал. Баобао проводила его удивлённым взглядом.
– Мама, Мин не сказал «спасибо» за подарок! Почему он был грубый? Он же всегда вежливый.
Фэнъюэ затянула распустившуюся ленточку на её волосах.
– За такое не благодарят, птенчик. Однажды ты поймёшь.
* * *
Она не торопилась: гостей вышел встречать Чжицзян и старшие ученики. Говорила себе, что можно потянуть время, чтобы все освоились немного… Но на самом деле её охватила тревога.
Каким стал Цзюэ через столько лет? А Янь? Яню пришла пора жениться… как это возможно?
Она подошла к зеркалу, поправила золотые шпильки и винного цвета платье, расшитое канителью. Вгляделась в своё лицо. Если Янь стал взрослым, выходит, она скоро постареет?
Спросить бы у матушки, волновалась ли она об этом… Но матушка наверняка не захотела приезжать. Да и говорить им было не о чем.
Скрипнула дверь, вошёл Чжицзян в парадных одеждах главы, так же расшитых птицами и золотыми колосьями, как у неё, с внушительным гуанем в виде золотого пера на чёрных с проседью волосах. Остановился.
– Сегодня мне снился Гуанмин, – вдруг сказал он. – Будто он тренируется с мечом в каком-то лесу у ручья, такой безмятежный… Я хотел подойти к нему и проснулся.
– Какой славный сон, – Фэнъюэ обернулась. Чжицзян подошёл ближе.
– Когда всё кончится, роди мне сына, госпожа моя, – тихо, серьёзно сказал он, одетый багрянцем, стройный и гибкий, но со следами времени и непогод, как старый клён у храма.
Защита путников, утешение одиноких. Отрада для глаз.
– Я постараюсь, – так же тихо ответила Фэнъюэ. Ей правда хотелось сделать ему такой подарок. Но она дала себе зарок – после того, как всё кончится, рассказать ему обо всём. И о том, что она сделала со своим собственным сыном, тоже. Захочет ли он тогда к ней прикоснуться?
– Твой брат привёл много учеников, все с оружием. Их разместили в гостевом дворе… Мне пойти с тобой?
– Нет, я пойду одна. Сестра идёт повидать братьев, так и должно быть…
– Шэ Яня с ними нет, – вдруг сказал Чжицзян.
Она удивлённо замерла.
– Что?
– Он отправился в храм Железной ступы, помолиться Будде перед таким важным шагом. Шэ Цзюэ сказал, что после трагедии он стал… истово верить. Прибудет чуть позже.
Фэнъюэ нахмурилась. Нежданное препятствие. Впрочем, она знала, что просто не будет.
– Тогда отложим большой пир до его прихода. Но старшего брата я всё же поприветствую. Чжоу Вэйянь ведь с ним?
– Да, как ты и сказала.
– Хорошо, – она невольно улыбнулась. – Очень хорошо.
Ненависть, утихшая немного, вспыхнула с новой силой.
Фэнъюэ не стала брать с собой много учеников, выбрала лишь Фуцзая с Фулин сопровождать её. Баобао хотела взглянуть на дядю, но Фэнъюэ запретила ей – она не знала, сдержится ли, увидев его, увидев Чжоу Вэйяня…
Но сдержалась. Чжоу Вэйянь сидел во дворике за каменным столом, пил чай. На соседней скамье какой-то юнец в белых с голубым одеждах настраивал пипу. Шисюн был всё таким же тощим и жилистым, но лицо его заросло чёрной как смоль щетиной, кожа сделалась словно ещё смуглее.
Завидев гостью, ученики клана Шэ настороженно вышли из павильонов, поклонились, церемонно держа перед собой мечи
