Влюбленный капитан - Минерва Спенсер
Он скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку, с усмешкой глядя на нее, словно ничуть не удивился, застав ее в своей каюте.
Лицо у Сары горело.
— Я стучалась, но мне никто не ответил, вот я и рискнула войти и заодно ознакомиться с вашей библиотекой. Мне, наверное, не стоило, так что прошу прощения.
— Вот это скорость! Вы что, уже прочли книгу, которую я вам дал?
— Нет, еще не дочитала. Просто мне стало любопытно, что еще у вас есть.
Мартен оттолкнулся от двери и подошел почти вплотную, остановившись всего в нескольких дюймах от нее. Он был ненамного выше ее, но за счет широких мускулистых плеч и агрессивной манеры держаться казался крупнее.
— Теперь, когда ознакомились с моими книгами, может, скажете, чем я могу быть вам полезен?
Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, и Сара, вздрогнув, отступила на шаг. Мартен усмехнулся, но ничего не сказал, а у нее аж дыхание перехватило от его прикосновения, и даже пришлось кашлянуть, чтобы прочистить горло.
— Я пришла предложить вам плату за мое пребывание на корабле.
Мартен изогнул бровь.
— Не то, о чем вы подумали. К тому же, не сомневаюсь, по этой части у вас уже все в порядке после вчерашнего дня! — выпалила Сара и сразу же пожалела об этом.
— Ах, мадемуазель, как мало вы знаете о мужчинах! У нас никогда не бывает настолько «все в порядке», как вы изволили выразиться, чтобы отказываться от других подобных предложений… если, конечно, они достаточно привлекательны.
У Сары аж руки зачесались от желания залепить пощечину по этой наглой ухмыляющейся физиономии.
— Не беспокойтесь, капитан, я не предлагаю вам в качестве оплаты свое тело, а опять настаиваю на обучении грамоте.
От веселья на лице Бушара не осталось и следа, он окинул ее таким враждебным взглядом, что перехватило дыхание:
— Благодарю вас, мадемуазель, но нет, спасибо. Все, чего я хочу, это чтобы вы не совали нос в мои дела. И в мою каюту.
Он развернулся и направился к двери.
— Но я не желаю быть у вас в долгу. Или вы согласитесь принять мое предложение, или я расскажу вашей команде, что вы неграмотны.
Рука Бушара замерла на полпути к дверной ручке, он медленно развернулся и, указав пальцем на ухо, прошипел:
— У меня что-то со слухом, мадемуазель, или вы пытаетесь мне угрожать?
Сара вздрогнула, но смогла ответить, не повышая голоса:
— Нет, капитан, вы не ошиблись, все именно так.
Мартен мгновенно пересек каюту и стремительно налетел на Сару, так что она коснулась носом его шеи и была вынуждена отступить. Он же продолжал теснить ее, пока она не уперлась спиной в стену, но даже тогда не остановился, так что его бедра и грудь придавили ее к стене, словно его тело было мягким воском, а не камнем.
— Скажите-ка, мадемуазель: что мне помешает просто выбросить вас за борт? — прогремел его голос раскатом грома.
— Ничего, — выдохнула Сара ему в шею.
Гладкая кожа и неповторимый аромат напомнили ей о том, как близки были их тела совсем недавно. Какое-то время все ее мысли были поглощены его дыханием у нее в волосах и мерным движением вздымавшейся и опадавшей груди вплотную к ее собственной, а уже в следующее мгновение он отстранился и распахнул дверь.
— Завтра утром я дам вам час на то, чтобы меня убедить, а сейчас…
Сара бросилась к открытой двери, и лишь оказавшись в безопасности своей каюты, перестала трястись от страха, что ее ударят по голове и сбросят с корабля. Вся его каюта буквально источала ненависть. Доживет ли она до завтра?
О чем она только думала, когда угрожала ему…
О чем он, черт побери, думал?
Эта женщина — ходячая угроза, а он только что приговорил себя к целым дням в ее обществе.
Мартен налил себе бокал бренди, опрокинул его одним глотком и налил еще.
У Сары Фишер ушло меньше суток на то, чтобы нарушить его мирное существование и попытаться им помыкать. На этот раз она справилась успешнее, чем раньше, с пистолетом, но Мартен знал кое-что такое, чего не знала она. Ее смелая угроза не напугала его, а освободила. Он бы скорее отрезал себе язык, чем признался, как хочет научиться читать и писать, а теперь мог сохранить этот дорогой его сердцу орган, ведь Сара была уверена, что это она с помощью шантажа вынудила его учиться.
Он понимал, что ему должны быть противны эти жалкие отговорки. Он, бесстрашный капитан Бушар, боялся признаться какой-то неуклюжей девице в своих желаниях? Его поразила собственная гордыня, но он безжалостно похоронил ее вместе с другими, куда более мрачными мыслями и страхами.
Кроме того, зачем ей знать, чего он хочет и почему? Она и правда у него в долгу. Только последний идиот может надеяться получить от британского правительства оплату за то, что вернул ее в Англию. Почему бы не извлечь хоть какую-то выгоду из ее раздражающего присутствия на корабле.
Чертовски обидно, что он не мог сказать того же о Граафе. Мартен вертел бокал в руках, воображая, как бросит голландского аристократа за борт. Нет ничего проще, чем свалить все на лихорадку. Вообще-то этот капитанишка и правда может умереть от болезни — такое случается сплошь и рядом.
Он ухмыльнулся, решив потешить себя этой мыслью, прежде чем отказаться от нее. Если он сбросит Граафа за борт, придется вслед за ним сбросить и Сару… или до него, если жизнь ему дорога.
Мартен фыркнул. Одному богу известно, что сделают с ним и его командой, если прознают, что он подумывает избавиться от голландца.
Нет, от Граафа избавиться не получится, потому что от Сары избавиться нельзя: она ему нужна. Нет, он точно спятил: часы — нет, дни — в ее обществе… С этой дамочкой придется забыть о покое. Хвала Всевышнему, он все-таки с ней не переспал. Он вспомнил, как она отреагировала на его поход в бордель, и расплылся в улыбке. Прекрасно! Пусть знает, что она для него ничего не значит, и уж точно не дороже ему, чем любая другая. Он к ней не притронется: это чревато слишком большими проблемами, а научиться читать и писать куда важнее, чем с кем-то переспать, особенно если вспомнить его фиаско во Фритауне.
Фыркнув, он почесал клеймо на плече. Мартен не слишком рассчитывал, что ей удастся его чему-то
