Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс
— Так, чьи туфли подойдут Диане?
— Не мои, — вздохнула Джоан. — Меня не зря зовут коротышкой, а Диана высокая!
— Но все же не такая, как я, — отозвалась тетушка Ноув. — На мои туфли тоже рассчитывать не стоит. А в остальном соглашусь: Норт, как ты мог!
Ноги, как и руки, у его тетушки были просто огромными — еще одна непривлекательная черта, роднящая ее с братом-близнецом. Впрочем, саму леди Ноув это, кажется, совершенно не волновало.
— Сейчас-то Диана еще не такая высокая, а вот когда носила эти огромные парики! — добавила Бетси. — Ах, как я ей завидовала! Парики из Парижа! А теперь — вы видели? Позволяет Арти слюнявить свои волосы — ужас какой!
— Туфли! — твердо напомнил Норт. — Я оставил бедняжку босиком.
После этого все, кроме Джоан, бросились к шкафам и сундукам. Офелия сняла с себя Арти и принялась рыться в большом ящике, где, кажется, кроме туфель, ничего не было.
Норт поймал себя на желании купить Диане целый ящик туфель, но решил, что с этим лучше подождать. Еще успеется.
— Ну вот! — вскричала Джоан. — Я нечаянно отрезала Диане руку. Хотя… какая разница? — И отбросила изуродованный обрезок.
Норт спас покалеченную Диану и добавил ее к своей коллекции, мысленно отметив, что, похоже, стремительно теряет рассудок.
Может, и ему сделать для Дианы «памятную шкатулку» (чем бы это ни было)? Представив реакцию своей бывшей невесты, отважной и независимой, на подборку картинок, где она ползает на коленях, Норт фыркнул.
В комнату просунула голову Бетси.
— Ладно, пошли уже!
Офелия сунула Норту корзину с двумя парами туфель и снова усадила Арти себе на бедро. Джоан схватила оставшиеся карикатуры и ножницы, а тетушка Ноув отложила свое испорченное вязание.
— Арти, доставишь ли ты мне неоценимое удовольствие, позволив отнести тебя в детскую? — поинтересовался Норт.
— Не-а! — ответила Арти, уткнулась в материнское плечо и сунула палец в рот.
Офелия улыбнулась ему.
— Мне нетрудно ее носить, даже вверх по лестнице. Но спасибо тебе, Норт.
Они поднялись на один этаж, прошли по коридору, а затем по крутым ступенькам вверх.
Дойдя до детской, все трое услышали веселые голоса и смех, доносящиеся из классной комнаты. Офелия остановилась; замер и Норт, хоть смех Дианы и потянул его к себе, словно леска воздушного змея.
— Я очень привязалась к Диане, — вполголоса сказала его мачеха. — И Арти тоже.
Арти, задремавшая у матери на плече, приоткрыла глаза и кивнула.
— Ди-Ди, — проговорила она сонно и снова закрыла глаза.
Что на это ответить? Слово «привязался» вряд ли верно описывает его чувства.
— Диана чудесная девушка, но в роли герцогини она не будет счастлива, — твердо добавила его мачеха.
Словно музыкальное сопровождение в пьесе, из классной комнаты донесся новый взрыв смеха.
— Спасибо, что поделилась своим мнением, — сухо ответил Норт.
Она положила руку ему на плечо.
— Норт, не будь со мной холоден. Я люблю вас обоих, и потом, я-то герцогиня. Кому, как не мне, знать, чего требует мое положение.
— Я не прошу ее снова стать моей герцогиней, — отрезал Норт.
Взгляд Офелии смягчился.
— Пока не просишь.
— Ты предостерегаешь меня не делать ей предложения?
— Всего лишь говорю, что в роли герцогини Диана Белгрэйв не будет счастлива. Мне приходится сопровождать твоего отца в Лондон, а Арти оставлять здесь: лондонский смог и угольная пыль вредны для маленьких детей. Твой отец, как герцог Линдоу, обязан посещать бесчисленные званые обеды и принимать гостей у себя, а я на всех этих мероприятиях должна быть с ним рядом. Члену палаты лордов без этого не обойтись.
Норт уже решил держаться от парламента как можно дальше; к Диане это отношения не имело — зато имело прямое отношение к многочасовому сидению в душном зале и к бесконечным тоскливым речам.
— Да-да, и тебе придется, — заметила мачеха, всмотревшись в его лицо.
Куда, черт возьми, ушло время, когда никто не мог догадаться, о чем он думает?
— В обеих палатах парламента ослов и без меня хватает.
Она покачала головой.
— Вы, Уайльды, хоть упрямством и вправду схожи с ослами, никогда не отказываетесь от своих обязанностей. Твой отец, безусловно, предпочел бы никуда не уезжать. Разлука с Арти разрывает сердце нам обоим. Но ему необходимо присутствовать в парламенте, чтобы провести через палату лордов билль против рабства. — Она перехватила поудобнее свою спящую дочь.
Норт нахмурился.
— Теперь понимаешь, о чем я? Как можно не занять свое место на голосовании? Или не прийти на ужин, где будут все эти важные седовласые лорды, и, быть может, ты сможешь уговорить их задуматься о ком-то, кроме себя?
— Да, понимаю.
— Расправа над туфлями Дианы — это, по всей видимости, элемент ритуала ухаживания? — Офелия задорно прищурилась, и Норт вдруг поймал себя на странной мысли: его отцу чертовски повезло с женой.
— Можно и так сказать.
— Буду очень расстроена, если Годфри и Диана покинут наш дом.
— Но ей нельзя больше оставаться здесь гувернанткой. Сама же вечно твердишь, что мне пора жениться; а какая женщина захочет за меня замуж при таких обстоятельствах? Большинство англичан свято верят, что Диана моя любовница!
— Понимаю. — Офелия погладила дочь по нежной щечке. — Я найду другую гувернантку.
— И в любом случае, с гувернанткой или нет, тебе придется забрать Арти в Лондон.
— Но это невозможно! — Инстинктивным жестом Офелия накрыла рукой головку дочери. — Лондонский смог…
— Младенцев в Лондоне полно, а наш городской особняк стоит на краю Гайд-парка. Воздух там должен быть посвежее. Или, если хочешь, купи дом где-нибудь за городом. Пусть отец ездит оттуда в парламент, а ты будешь присоединяться только при крайней необходимости.
— Но что, если она заболеет? — с тревогой спросила Офелия.
— Тогда вы вернетесь в деревню. Посмотри на Джоан. Сейчас у нее с легкими все в порядке, верно? Арти нужна ты, и Диана не может заменить ей мать.
В глазах Офелии промелькнула боль.
— Знаешь, — добавил Норт, — если война меня чему-то и научила, то это тому, насколько драгоценно время нашей жизни. Законы против рабства — дело благородное; но, уверен, есть способ бороться с рабством, не разрушая семью.
Вместо того чтобы продолжать — и сказать, что намерен любым способом не дать Диане уйти, — он вошел в классную комнату и несколько минут смотрел, как Диана отказывается от одной пары за другой, но наконец сдается перед кремовыми туфельками, расшитыми крест-накрест черной нитью.
— И эти тоже возьми! — предложила Виола, протянув Диане туфлю на высоком каблуке. — Желтый цвет не идет к моим волосам.
— А это не желтый, — сказал Норт, и все разом
