Магия уюта - Дина Зарубина
– Вилем, ты не расуждай. В семье всякое бывает, иная дура и не дает повидаться, наговаривает всякое. Бери парнишку и неси к задней калитке. А я вечерком к тебе загляну, сладенького дам, – она игриво ущипнула лакея за щеку.
– Ну, если сладенького, – ухмыльнулся лакей. – Смотри, не обмани.
– Я девушка честная! Коли пообещала, исполню!
Соника шустро бежала к калитке, лакей нес завернутого в плащ Тармеля.
– Куда идем, чего несем? – Стражник вырос, как из-под земли.
Тармель даже расстроился. Сейчас он их развернет, и он ничего не узнает.
– Молодой господин заснул на самом солнцепеке, его надо в дом унести да уложить, как следует. Не дело в саду спать. Мою тетку так змея укусила!
– А почему здесь?
– Обходить долго, мы напрямки через хозяйственный двор.
– Ладно, идите, – стражник вразвалочку пошел своей дорогой.
Служанка достала из кармана фартука ключ и открыла замок калитки. Высунулась и огляделась. Калитка была из хозяйственных, но не слишком используемых, до кухни делековато было. Скорее уж, если кто с пустоши приедет, чтоб все поместье не объезжать. Пастушья калитка. Или кто в рощу пойдет трав или грибов набрать. Сейчас в рощице виднелись всадники, а один из них подскакал к калитке и спешился.
– Вот сынишка ваш, – с готовностью доложила служанка. – Ваша милость, а куда? Вы сказали, повидаетесь, и все!
– Молчи, дура! – грубо ответил всадник, перекидывая Тармеля через седло. – Пять золотых за погляд не платят!
– Да как же?! – всполошилась служанка.
Свистнули короткие болты. Подъехавшие всадники методично расстреляли служанку и лакея. Четыре всадника неспешно скрылись в полях.
Сначала у Тармеля перехватило дыхание, когда его плюхнули животом на коня с размаху. А пока соображал, как вдохнуть, ему уже руки спутали и ошейник нацепили. Тармель чуть не взвыл. Снова он, как глупая куропатка, пошел в силок. Сам! Знал же, и все равно пошел!
– Не зли меня, мальчик, – угрожающе сказал наемник. – Я чувствую, что ты не спишь, только притворяешься.
Маг! Тармель затрепетал. Что он может сделать со взрослым обученным магом? Да ничего!
Всадник вздернул его, как пушинку, устраивая перед собой в седле
– Будешь вести себя тихо, доедешь живым, – миролюбиво объяснил наемник, пуская лошадь в галоп.
Тармель заскулил от ужаса, представив себе гнев сестры. Она же говорила! Предупреждала!
[1]Фунт равен 0,454 кг. Изумруд должен весить 295 килограмм.
58
Такого я не ожидала. Тихо-мирно монтировала приборную панель и мурлыкала песенку. Про ябоневый цвет, осыпающий лепестками влюбленных. Мишель морщился, но болтики и заглушки подавал исправно.
– Терпи, инженером будешь, – хмыкнула я.
Ну, не певица. Вот Камилла, фрейлина Эухении, поет, как ангел. Я ни одного не слушала, но если они поют, то точно, не лучше Камиллы. А меня девочки даже просили не подпевать. Но что поделать, если душа просит?
Все же хорошо! Мама поправляется, Белла растет, Тармель скоро поедет учиться, Стелла не доставляет никаких хлопот, я чувствую себя отлично. Уж как-нибудь проблемы рассосутся. Выловит Даэнир всех изменников, вернусь в Лундази. Стелле будет полезно расти на море. У меня же там есть домишко на улице Магнолий. Надо разобраться с папенькиным имуществом. Мошенничество в особо крупных размерах, оно даже в Катабии преступление. А там воровство, взятки и подарки образ жизни.
– Кончились заглушки, – пробурчал Мишель, выкатываясь на лесах из-под днища гондолы.
Я опустила руку с отверткой. Она хоть и магическая, но предплечья все равно ныли, подержи-ка их наверху несколько часов, лежа на лесах. Закрыла глаза, прислушиваясь. Шипела горелка в углу, стучал крошечный слесарный молоточек, успокоительно жужжало точило, лязгал пресс. Привычные запахи смазки, металла, угля, пропитки для шелка.
Ощутив движение рядом, открыла глаза. Протянула руку за заглушкой.
– Это что за хрень? – вылупила глаза на явно посторонний предмет в пальцах. Кольцо. Красивущее!
– Выходи за меня! – раздалось следом. И вовсе не голосом Мишеля.
Дернулась, стукнулась лбом о днище гондолы и сразу успокоилась. Полежу, дух переведу. Рубин в кольце, окруженный бриллиантами насмешливо сверкнул всеми гранями.
Такое колечко стоит целое состояние. Принцессе впору. Не глядя на Габрэля, протянула кольцо обратно.
– Я его испачкаю.
– Плевать. Так ты выйдешь за меня?
Я снова закрыла глаза, сосредоточенно считая вдохи и выдохи. Вот что привязался? Не видит, работаю!
Габриэль подполз ближе. Леса скрипнули.
– Ирма, я опоздал с этим разговором на два месяца, но я тебя люблю. Честное слово! Наш ребенок заслуживает фамилии и всего богатства, что я имею. Тебе больше не придется работать…
– Не дождешься! – прошипела со злобой. Лишить меня радости созидания?! Лишить меня интересных задач? Посадить в гостиной с вышивкой?! Он себя бессмертным вообразил?
– Но, Ирма, – растерянно пробормотал Габриэль.
– Забери свою цацку! – рявкнула я, пихая кольцо ему в грудь. Еще минута и я разревусь. В моих девичьих мечтах был бал, красивая музыка, цветы, танцы. Но не то, что я буду отползать по лесам от жениха, глотая слезы и ругаясь, как сапожник.
Романтичное место выбрал! Даже не убежишь!
– Ирма, ну прости меня! Правда не знаю, за что, но все равно прости! Будь моей женой! Я не знаю, как тебе объяснить…
Площадка кончилась. Габриэль показал удивительные навыки ползания под гондолой. Был бы потолще, не пролез бы.
– Хватит от меня убегать! Я тебя люблю! – Рука ухватила меня за плечо, он рывком настиг меня и его губы обрушились на мои. Отвертка выпала из моей руки. Мне нужно было ухватиться за него, иначе я просто взлечу и пробью потолок мастерской.
– Дурак! – выкрикнула, когда он оторвался от меня.
– Дурак, – согласился он, снова приникая ко мне.
Отвертка пробила башмак Винки, воткнувшись в ногу, но он не издал ни звука – рот ему мгновенно зажал Мишель. Оба парня, затаив дыхание, смотрели вверх.
***
Идиллия продолжалась недолго. В мастерскую вбежал охранник.
– Беда! Дон Малакаль! Мальчонку похитили! Служанка и лакей убиты!
– Насмерть? – Спросил Мишель с крайне глупым видом.
– Насмерть, – кивнул стражник. – С тремя болтами в груди люди не живут.
Дальше я помнила урывками. Миг – я стою на полу ангара. Миг – распахнутая на пустошь калитка. И два тела. Красные пятна на груди бросились в
