Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

Эти мысли позволяли Шоусюэ терпеть жизнь госпожи Вороны. Мысли о том, что такая жизнь – наказание ей за то, что оставила мать одну…

Ши Сянь поднял голову и коротко взглянул в лицо Шоусюэ. Евнуху показалось, что она разделяет осознание вины, затаившееся в уголке его души. Выражение лица чуть смягчилось, и он улыбнулся сквозь слезы.

– Конечно. Вы правы. Благодарю вас, – тихо проговорил он.

Спокойствие возвращалось к нему. Глаза наполнялись прозрачной тишиной, хотя тень усталости пока не исчезала. Пусть даже это и давнее происшествие, но, если выяснится, что Ши Сянь имел отношение к убийству птицы, на нем будет серьезная вина. Наверное, евнух рассказал об этом, чтобы признанием облегчить душу… Шоусюэ перевела взгляд на решетчатое окно, а затем снова посмотрела на Ши Сяня.

– Юй Иса когда-нибудь говорил на языке хатань «прости»?

– На языке хатань? Он научил меня нескольким словам, но такого среди них не было.

Шоусюэ оглянулась:

– И Сыха!

Тот выпрямился.

– Ну-ка, скажи на своем языке: «Прости».

– Слушаюсь, – ответил И Сыха и что-то произнес.

Услышав это, Ши Сянь удивленно вытаращился на мальчика:

– Это слово я помню. Юй Иса сказал это погибшей ласточке!

«Прости, прости…» Так, значит, это было обращено к птице?

– Стало быть, Юй Иса все это время просит прощения у голубой ласточки, которую погубил, – сказал Ши Сянь и потупил взор. – Может быть, поэтому он сам признался в своем преступлении? Он раскаивался в содеянном и хотел искупить вину.

– Он жестоко лишил жизни маленькое живое существо и только тогда осознал всю низость своего поведения…

Юй Иса хотел порадовать госпожу, приблизиться к ней, понравиться ей, увидеть ее улыбку… И постепенно погрузился в глубокую пучину. А когда понял это, то на берег возврата уже не было.

«Как же отправить его душу в Благодатную землю?» Нет необходимости мучиться и после смерти. Это лучше оставить живым. Шоусюэ, коснувшись пальцами висков, задумалась.

– Госпожа уфэй, – обратился к ней Ши Сянь. – Вы все это выясняете, чтобы спасти душу Юй Исы?

– Я не знаю, под силу ли мне это.

– Но вы пытаетесь это сделать…

Ши Сянь встал и подошел к своей постели. Присел на корточки и достал из-под кровати маленькую шкатулку. Открыв ее, он взял что-то оттуда, снова подошел к Шоусюэ и положил то, что было у него в руках, на стол.

– Это же перо…

Шоусюэ взяла его в руки и начала рассматривать. Перо чистого, глубокого синего цвета, еле заметно отливавшее зеленым, когда на него падал солнечный свет… Перо из хвоста голубой ласточки.

– Оно принадлежало той самой погибшей ласточке. Я думал от него избавиться, но не мог выбросить. Мне казалось, что в нем – душа Юй Исы.

Шоусюэ пристально изучала перо, потом пробормотала:

– Вот как? Значит, перо умершей птицы?

Она встала и пошла к выходу.

– Мы идем во Дворец Фэйянь-гун.

Вэнь Ин поспешил вперед и открыл дверь. Шоусюэ обернулась и посмотрела на Ши Сяня.

– Ты пойдешь с нами?

– У меня здесь еще работа…

– Я попрошу Хуанян.

Получив дозволение Хуанян на время забрать с собой Ши Сяня, Шоусюэ вышла из дворца. Евнух, торопясь, следовал за ней. Из Емин-гун вышло три человека, но сейчас их стало уже пять. Вереницей они двинулись к Дворцу летящей ласточки. Если такая толпа будет бродить по дворцу, это наверняка дойдет до госпожи Ласточки, поэтому, как Шоусюэ ни хотелось этого избежать, они зашли с парадного входа.

– Это вы – госпожа Ворона? Ах, мне страшно!

Госпожа Ласточка, которую Шоусюэ видел впервые, оказалась красивой дамой лет двадцати, а то и старше. Однако вела себя и говорила несоответственно возрасту, как будто была маленькой девочкой. Прикрывая рот веером, она испуганно смотрела на гостью – видимо, боялась госпожи Вороны.

– Что? В сад? Прошу, как вам угодно, – сказала хозяйка павильона и хотела уже скрыться в покоях, но вдруг обернулась. – Неужели в саду есть призрак? Ах, только не это!

Она сделала брови домиком, искренне перепугавшись. Выражение лица госпожи Ласточки было совсем как у наивной маленькой девочки. Шоусюэ даже улыбнулась уголком рта, ведь девушка выглядела гораздо милее ее самой. Увидев улыбку гостьи, госпожа Ласточка захлопала ресницами.

– Я всего лишь хочу полюбоваться на ирисы. Они ведь у вас красивые! Не поделитесь?

– Что? Да, прошу вас. Берите, сколько хотите.

Девушка покраснела от смущения. Велев одной из своих дам сопроводить гостей, она спрятала лицо за веером и бросилась вглубь покоев. Наверняка ведь принадлежит знатной семье, а ведет себя как ребенок.

Шоусюэ и без всяких сопровождающих знала, где находится сад, но послушно последовала за дамой. Когда они дошли до ирисов, прислужница отдала Цзюцзю ножницы для цветов и ушла. Шоусюэ вынула из волос цветок пиона и дунула на него. Розовый дымок окутал ирисы. Появилась фигура юного евнуха.

– Юй Иса! – крикнул Ши Сянь.

Однако глаза мальчика даже не дрогнули при этом крике. В руке он по-прежнему сжимал синее перо.

Шоусюэ тоже вынула из-за пазухи перо ласточки, то самое, которое отдал ей Ши Сянь. Девушка сжала перо между ладонями и легонько дунула на него. От ее рук потянулся синий дымок. Он нерешительно заколыхался: вверх, вниз… Но затем стал собираться в одном месте. Несколько раз покачнувшись, он сгустился, потом снова рассеялся. Шоусюэ протянула руку и пальцем коснулась его. Словно подчиняясь ей, дымок сгустился в одном месте и затвердел. Синий дым стал синим клубочком, одно за другим из него стали появляться перья, постепенно превращаясь в крылья. Затем возникли перья поярче и потемнее, быстро вытянувшиеся в хвост. Клюв, глаза, лапки… Птица что-то прощебетала и расправила крылья. Шоусюэ вытянула руку, и птаха села ей на палец.

Глаза Юй Исы заметили птицу – прекрасную голубую ласточку на пальце Шоусюэ. Девушка качнула пальцем, ласточка вспорхнула и полетела. Юй Иса ахнул, шагнул и протянул к ней руку. Птичка, сделав круг, подлетела к мальчику и села ему на палец, вцепившись маленькими коготками.

Мальчик поднес птицу к лицу, чтобы рассмотреть. Ласточка спрятала клювик в перья, что-то выискивая. Глаза евнуха увлажнились, полились слезы. Его губы шевелились, можно было даже услышать, что он говорит. «Прости…»

Вот о чем сожалел Юй Иса. Раскаяние удерживало его в этом мире. Теперь его можно было отпустить.

Ласточка вспорхнула с пальца мальчика. Полетела в небо, защебетала и, словно растворяясь в небесной голубизне, превратилась в дым и исчезла. После нее остался лишь щебет. Юй Иса смотрел ей вслед. Силуэт юного евнуха тоже постепенно истончался, лицо разглаживалось. Он тихонько вздохнул.

– Юй