Тысячи испытаний - Тан Ци
Но если они любили друг друга, почему он забыл об этом? Почему забыла она?
Лянь Суну так хотелось узнать ответ, но в памяти была лишь пустота. Он не помнил ее смертное воплощение.
Это приводило третьего принца в ярость. Это причиняло боль.
В сознании бурлили духовные силы, казалось, в нем вот-вот снова загорится огонь. Лянь Сун с силой прижал руку к груди, подавляя готовое вспыхнуть пламя.
Когда Лянь Сун грубо усмирил огонь, грозящий выжечь его души дотла, тело скрутило от дикой невыносимой боли. Третьего принца затрясло. Не в силах совладать с собой, он захрипел, заставляя себя дышать.
Ему давно не было так плохо.
Сюэ И заметил, что в последнее время Гу Жун довольно близко общается с повелительницей цветов.
Хотя Гу Жун была несколько своевольной, сердце у нее было чистое. Все духи гор Гуяо очень ее любили. Поэтому Сюэ И не казалось странным, что богини сами стремятся с ней подружиться. Но его насторожило то, что завязать знакомство с Гу Жун попыталась именно повелительница цветов. Хотя Сюэ И не знал ее так близко, как главный посланник, и не знал, какова она на самом деле, он отличался хорошей осведомленностью. Он кое-что слышал о происхождении и нраве девы Яньлань. Поэтому однажды, когда Шуан Хэ ушел с госпожой в Рассветный дворец и во дворце Изначального предела остались только Сюэ И с Гу Жун, тот предостерег ее.
Однако из четырех божественных посланников Гу Жун боялась только Инь Линя. Наставления Сюэ И показались ей излишне нудными.
– Я тоже общаюсь с ней не просто так, – фыркнула Гу Жун. – После случившегося с Ди Цзи она привела служанок во дворец Изначального предела извиниться. Госпожа была в Рассветном дворце, так что я поболтала с Яньлань вместо нее.
Глаза девушки лукаво сверкнули.
– Она общается со мной, чтобы выяснить, на каком положении мы находимся во дворце Изначального предела. Но я тоже не наивная дурочка, чтобы все ей рассказывать. А сближаюсь я с ней, вообще-то, по личным причинам.
Сюэ И удивился:
– Это по каким же?
Гу Жун бросила на него сердитый взгляд:
– Конечно же, я делаю все ради госпожи. – Она замялась. – Самая запутанная часть похождений этого распутного третьего принца – это его история с девой Чан И. А так как Яньлань – ее перерождение, то если хочешь разузнать, что было между ними, надо начать с нее.
Дойдя до этого места, Гу Жун нахмурилась.
– Кстати. Четверть часа назад я встретила Тянь Бу. Увидела, что она куда-то спешит, спросила, что случилось. Она сказала, что третий принц вернулся во дворец в начале часа Козы и приказал приготовиться к немедленному уходу в затворничество. Ей нужно проверить, все ли на месте в киноварной комнате.
Поразмыслив, она спросила:
– Третий принц уехал на Северное море дней на семь-восемь, теперь вернулся – и сразу в затворничество. Даже не подождал, пока госпожа прибудет из Рассветного дворца, и даже не поинтересовался, все ли с ней хорошо… Ты же говорил, что они близки. Это называется «близки»? Может, у него и нет на самом деле к нашей госпоже никаких особых чувств?
Сюэ И вспомнил, что вчера говорил ему главный посланник, и не нашелся что ответить.
После того совещания с владыкой Дун Хуа больше десяти дней назад богиня света задержалась на Девяти Небесах выводить скверну, оставив подле себя только его, Шуан Хэ и Гу Жун. А Инь Линя и Чжаоси она отправила расследовать, верны ли их предположения о Цин Цзяне и клане демонов.
Через определенные промежутки времени Инь Линь прилетал на Девять Небес, чтобы доложить госпоже о делах. Вчера, поговорив с повелительницей, главный посланник встретил Сюэ И во внутреннем дворе и рассказал ему ту историю о третьем принце…
Если честно, думал Сюэ И, окажись он на месте Лянь Суна и узнай всю правду, он тоже, наверное, предпочел бы вернуться во дворец и сразу уйти в затворничество. Это было слишком. Слишком невыносимо. Слишком больно…
Гу Жун заметила, что Сюэ И, кажется, задумался, и помахала рукой перед его лицом:
– Ты чего?
Посланник, вынырнув из своих мыслей, чуть опешил, потом, чтобы скрыть это, кашлянул и сказал, что ничего. И придумал оправдание уходу Лянь Суна в затворничество:
– Должно быть, третий принц так спешит, чтобы закончить треножник как можно скорее, это ведь важное дело. К тому же разве не к лучшему, что они с госпожой не близки? – Потом с шутливым видом спросил: – Ты ведь сама говорила, что ветреный третий принц недостоин нашей госпожи?
Гу Жун вздохнула:
– Эх, ты не понимаешь. Хотя я немного против… – Она снова вздохнула. – Но если между ними все останется вот так… мне почему-то кажется, что они будут очень несчастны, мне их жаль.
Тема была тяжелой, и Гу Жун не хотела продолжать разговор.
– Ладно, не будем об этом.
Она достала из вазы мягкую ивовую веточку и покрутила ее в пальцах.
– Вы все так заняты, а я не хочу вмешиваться в ваши великие замыслы. Вот и скучаю. Если удастся выведать у повелительницы цветов тайны прошлого Чан И и Лянь Суна, хоть развлекусь.
Сказав это, она хитро улыбнулась:
– Не надо меня поучать, я знаю, что делаю.
Сюэ И задумался. Главный посланник упоминал, что Яньлань лицемерная и самовлюбленная, что она всех ревнует к третьему принцу, но также он упоминал, что в ней нет глубинной злобы. Раз Гу Жун не теряет с ней бдительности, то, может, и обойдется…
Решив так, Сюэ И ничего больше не сказал, только еще раз посоветовал Гу Жун быть осмотрительной во время разговоров с повелительницей цветов.
Но Сюэ И не знал, что, если смертная Яньлань тридцать тысяч лет назад и впрямь не имела в сердце глубинного зла, то небожительница Яньлань, которая за тридцать тысяч лет перенесла на Девяти Небесах всевозможные тяготы, давно изменилась не в лучшую сторону.
Поэтому через семь дней с Гу Жун случилась беда.
Дворец Изначального предела делился на передний и задний. Несколько залов переднего дворца использовались для совещаний и дел, с западной стороны имелся довольно большой внешний сад. Задний дворец же служил местом для отдыха и делился на восточную и западную части, каждая с внутренним садом. У третьего принца был хороший вкус, он
