Кайкейи - Вайшнави Патель
Я слабо улыбнулась.
– А ты?
– Я рада, что ты здесь, – сказала Сумитра. Она была всего несколькими годами старше, но, казалось, знала гораздо больше. – Тебе что-нибудь нужно? Я знаю, поначалу все это может показаться слишком сложным. Особенно для такой юной девушки, как ты.
Я пробыла с ней всего три минуты, а уже чувствовала, что она надо мной подтрунивает. Неужели Каушалья рассказала ей о нашей первой встрече? Неужели она тоже считает меня наивной юврани?
– Уверяю, у меня все прекрасно.
– Я с удовольствием познакомлю тебя со всеми, если хочешь, – не отставала она.
Было бы так приятно, если бы кто-то меня направлял, подсказывал и показывал, что мне здесь нужно знать. Но не сочтет ли она меня слабой, если я признаюсь в этом?
– Может быть, – сказала я, стараясь не выказывать чрезмерной заинтересованности. Мне очень хотелось, чтобы Сумитра считала меня независимой.
Но она нахмурила брови, а потом лицо ее разгладилось.
– Тогда в любое удобное для тебя время.
Голос ее звучал как-то отстраненно. Наши серебристые узы на Плоскости Связи были тонкими, как хлопковая ниточка.
С придворными дело обстояло не лучше. Я не знала, Каушалья ли распустила обо мне какие-то слухи или же то, что так обескуражило ее, стало очевидным и для всех остальных. К своим новым связям я мысленно едва прикасалась, боясь нечаянно их оборвать – никакой реальной пользы они мне принести не могли. После нескольких неловких и неудачных попыток завязать разговор с кем-нибудь из мелкой знати я смирилась с одиночеством. Все, разумеется, держались вежливо, приветствовали меня при дворе или проходя мимо в коридорах, но не искали моего общества и не пытались добиться расположения. Я была уверена, что слухи о странностях новой рани Дашаратха уже распространились.
Когда у меня были на это силы, я бродила по дворцовым залам, стараясь как можно лучше изучить свой новый дом. Иногда посещала открытые собрания у Дашаратха в главном зале, где сидела на балконе вместе с другими женщинами, или подходила к тренировочным полям, когда мужчины, поглощенные занятиями, не замечали меня. Я появлялась на праздниках и ритуалах, соблюдала все обряды богов, прекрасно понимая, что и на этой новой земле это мне не поможет. Я бывала на вечерних танцевальных представлениях в элегантном главном дворе (в Кекайе подобные зрелища устраивались только в храмах) и восхищалась талантами мужчин, которые парили как птицы, несмотря на тяжесть колокольчиков на лодыжках, простирали руки к небу, кружились и подпрыгивали, рассказывая истории без слов, от которых у меня замирало сердце. Я даже пыталась отыскать библиотеку, но в Айодхье трудно было найти подвалы. Обнаружить мне удалось только один, возле кухни, но он был заставлен не свитками, а едой. Там на меня наткнулся слуга и торчал рядом, явно дожидаясь, когда я уйду. Опасаясь приобрести репутацию обжоры или надоедливой особы, я прекратила поиски.
Дашаратх был единственным человеком в Айодхье, не считая Мантхары, с которым я регулярно беседовала: он призывал меня в свои покои не реже раза в неделю, кроме тех дней, когда у меня было кровотечение.
Когда он поцеловал меня в первый раз, в нашу брачную ночь, я вздрогнула и отшатнулась, а он рассмеялся, как будто находил такое диковатое поведение милым и забавным. Когда он поцеловал меня в следующий раз, на третью ночь в Айодхье, все мое тело непроизвольно выгнулось, и я в отчаянии попыталась остановить Дашаратха при помощи нашей связи. Во второй раз он уже не нашел это очаровательным.
– Это ведь не что-то неожиданное для тебя, – сказал он, и голос у него был ласковый, но твердый. – Ты сама хотела сына.
Выражение его лица встревожило меня: мне ведь нужно было ему хотя бы нравиться, поэтому я окаменела, но не отстранилась.
За несколько недель, проведенных в Айодхье, я несколько привыкла к его вниманию и научилась изображать должную реакцию, хотя и не понимала, зачем это нужно. Наша связь еще не была настолько прочной, чтобы я могла влиять на его желания или перенаправлять их, а может, она никогда и не укрепится. Поэтому я несколько минут терпела его поцелуи, а потом он вел меня за руку к своей кровати, где быстро и ловко избавлялся от моей одежды – складки сари распускались под его руками, пока я стояла неподвижно, как статуя. Он считал меня покорной и кроткой в спальне, но это было лучше, чем если бы он почувствовал мою незаинтересованность в том, чего ему хотелось.
– Неважно, что ты чувствуешь к нему, – сказала мне Мантхара за неделю до свадьбы. – Важно лишь то, что он думает о твоих чувствах. И, может быть, со временем тебе это понравится.
– Мне это никогда не понравится, – сказала я тогда.
Мантхара лишь усмехнулась.
– Это не так уж важно, когда ты – рани.
И она была права. Никакой склонности к подобным вещам у меня не было, но я притворялась, и он притворялся, будто ему не все равно, что я чувствую, когда он пускает в ход свое тело и в некоторых случаях язык. В каком-то смысле я даже была благодарна судьбе за то, что у меня такой добрый муж, который хотя бы желает удовольствия не только для себя, но и для меня. Я понимала, что все могло быть гораздо хуже.
И все же иногда меня огорчало, что я так равнодушна к нему и не могу отдаться целиком хотя бы этому долгу рани. Мужчинам разрешалось быть более открытыми в своих желаниях, но я, конечно, слышала и от женщин разговоры о том, что неизбежно сопутствует супружеству. Все они говорили, что такое желание – одна из важнейших частей жизни мужа и жены. А у меня его не было. И что же у меня тогда за семья такая?
Однажды я явилась к Дашаратху раньше, чем он ожидал, и, когда он не открыл дверь, вошла сама. Это была старая привычка, выработанная годами, когда мне доводилось входить в комнаты брата без предупреждения. Я застала мужа разглядывающим какую-то ткань, разложенную на большом столе. С любопытством я подошла к нему и увидела весьма подробную карту Косалы, красиво и точно вычерченную тушью, где были отмечены все населенные пункты в границах царства.
Я шагнула ближе, и Дашаратх поднял глаза.
– Кайкейи! Я не ожидал увидеть тебя так скоро.
– Прошу прощения, что побеспокоила, раджа, – тут же ответила я. – Я могу уйти, если ты занят.
Он покачал головой, разглаживая карту
