Феечка - С. И. Вендел
Потирая виски, она села в постели своего азаи, чувствуя… меланхолию. Боги, неужели она и впрямь так сильно по нему скучает? Прошло чуть больше суток, и он совсем рядом. Его возвращения можно было ждать в любой миг.
Вообще-то, стоило наслаждаться уединением. В этом путешествии его было немного, а здесь, под защитой его спальни, можно было даже не накладывать морок. И хотя передышка от чужого лица радовала, от скуки спасения не было. Равенна убеждала себя, что острая тоска по Валлеку не была бы такой сильной, будь у нее хоть какое-то занятие. Хотя бы вышивка. Скука делала все только хуже.
Впрочем, сама она в это верила с трудом.
Прислушиваясь к любому шороху, который мог возвестить о его прибытии, она вскочила с кровати, услышав, как кто-то вбежал внутрь.
— Скорее! — крикнул кто-то. — Заметили единорогов!
В ответ послышался судорожный вздох, и две пары ног поспешно удалились из шатра.
Сердце Равенны ушло в пятки, которые она тут же втиснула в сапоги. Замешкавшись лишь на миг, чтобы навести морок, она даже не стала тратить время на плащ и просто выбежала из шатра.
Нет, нет, нет, нет…
— Оби, ты где? — отчаянно спросила она, быстро перебирая ногами.
Она последовала за любопытной толпой, направлявшейся на север; сердце колотилось быстрее, чем стучали по земле ее шаги.
— Рядом. В чем дело? Что-то случилось?
— Говорят, тебя видели.
— Вряд ли меня…
— Оберон!
Несколько берсерков сдерживали любопытных орков, но Равенна не остановилась. Прибавив ходу, она с помощью магии заставила воинов смотреть в другую сторону, когда проносилась мимо. Она не могла стать по-настоящему невидимой, но могла сделать так, чтобы ее никто не замечал.
Под сапогами хрустела сухая хвоя. Лавируя между деревьями, Равенна взбиралась на крутой склон. У самой вершины подъем стал почти вертикальным, и ей пришлось цепляться руками, чтобы вскарабкаться наверх. Оказавшись на гребне и тяжело дыша, она заметила группу орков по ту сторону склона — они указывали куда-то пальцами. Проследив за их взглядами, Равенна едва различила серебристый блеск бока Оберона.
— Они на хребте! К югу! Тебе нужно уходить!
— Ты в опасности? Нам стоит…
— Со мной все хорошо! Просто беги!
Серебро мелькнуло между ветвями, точно солнечный блик на озерной глади, и исчезло в густых зарослях.
— Они уходят, — сказал один из охотников.
Сердце Равенны екнуло, когда она увидела, как он достает стрелу из колчана.
— Нет! — закричала она. Не раздумывая и не заботясь о последствиях, она соскользнула вниз по склону, едва не врезавшись в охотника. Схватив его за мускулистую руку, она не дала ему наложить стрелу на тетиву.
— Нельзя!
Остальные орки — еще двое охотников, трое берсерков и Ульрих — недовольно заворчали, не сводя глаз с того места в долине, где только что были единороги.
— Эти твари опасны, коун, — бросил один из берсерков. — Они, не раздумывая, нападут на отбившегося орка.
— Они ушли, — спорила Равенна. — Они не хотят причинить нам вреда.
— Сентиментальная дура, — прорычал Ульрих. — Единороги погубили многих наших сородичей. Их нужно убивать на месте.
В упор глядя на лорда-командующего, Равенна произнесла:
— Убить единорога — к беде.
— Возможно, для твоего племени, — оскалился Ульрих. — Орк носит их рога как трофеи.
Кивнув остальным, он приказал:
— Выследить их.
— Нет!
— Беги скорее!
— Я не оставлю тебя, Вороненок.
— Оберон, они хотят тебя убить!
Пока Равенна вцеплялась в охотника, тот переводил взгляд с нее на товарищей, явно не зная, что делать с человеческой женщиной, повисшей на его руке.
— Отпусти его. Живо, — предупредил Ульрих.
— Они не опасны!
— Коун, пожалуйста… — Охотник перехватил ее руку свободной ладонью, пытаясь отстранить ее.
— Ты защищаешь единорога? — Другой орк тяжело опустил ладонь ей на плечо.
— Она безумна, — хмыкнул третий, преграждая ей путь.
— Я сказал: отпусти его! — Ульрих с силой схватил ее за другое плечо, впиваясь пальцами под левую ключицу.
— Пожалуйста, не трогайте их!
— Что здесь происходит?
Свалка прекратилась, и все как один посмотрели вверх на гребень. Там стояли Валлек, Маттиас и еще дюжина берсерков. Лицо Валлека исказил гнев, он сморщил нос, словно крупный хищник, а губы его гневно изогнулись.
— Единороги, мой король! — поспешил объясниться Ульрих. Он указал туда, где их заметили. — Меньше чем в четырехстах ярдах от лагеря.
— Единороги? Так далеко на юге? — удивился Маттиас.
Но Валлек молчал, свирепо взирая на представшую перед ним странную картину. Охотники отпрянули от нее, словно она внезапно вспыхнула.
Равенна резко развернулась к склону. Она встретила яростный взгляд своего азаи, не понимая, на что он злится больше. Скорее всего, на нее.
Но сейчас ее больше волновала безопасность Оберона.
Равенна опустилась на колени прямо в хвою и лесной сор, молитвенно сложив руки.
— Прошу, — взмолилась она, — пожалуйста, пощадите их. Они уже ушли.
Глаза Валлека округлились от негодования, когда он увидел ее на коленях.
— Единороги издавна были врагами орков.
— Эти — не враги.
— Откуда тебе знать, глупая женщина? — встрял Ульрих. — Это не милые пони, это боевые кони! Выведенные, чтобы выслеживать и убивать орков!
— Если бы они хотели причинить вам вред, они бы уже это сделали! — выплюнула Равенна.
Ульрих фыркнул и сплюнул на землю рядом с ней.
— Довольно. — Валлеку не пришлось повышать голос, его тихий, предупреждающий тон долетел до них. Равенна вздрогнула.
— Пожалуйста, — беззвучно произнесла она, глядя на него. Потянувшись своей магией, она нежно коснулась его лица, а затем опустила этот призрачный жест к его груди. Туда, где билось сердце. Ради меня.
Прошло томительное мгновение, в течение которого Валлек раздумывал, ничем не выдавая своих чувств. Она не была уверена, что он уступит; на миг ей стало страшно, что орочья ненависть к единорогам перевесит ее слово.
Наконец он жестом приказал ей встать.
Она поднялась осторожно; колени ныли, а губы дрожали. Она прикусила губу, чтобы скрыть это. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Мы проявим уважение к землям Хротгара и оставим зверей в покое, — объявил он.
— Мой король…
— Усилить патрули вокруг лагеря, всем быть начеку. Завтра выступаем на восток. — Отдав приказы, Валлек смерил ее многозначительным взглядом. «А ты мне все объяснишь» говорил этот взгляд.
Что ж. Пожалуй, она сможет рассказать ему об Обероне.
А теперь пришло время заставить бабушку гордиться ею.
После долгой, бесконечной ночи вдали от своей строптивой
