Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова
— По-моему, ты на себя наговариваешь, — заявила я. — У тебя полно и хороших сторон.
— Готовлю вкусно? — хмыкнул он.
— Ты надёжный, — начала перечислять я, — честный, справедливый, мужественный. Говоришь в лицо то, что думаешь, никогда не притворяешься. С тобой не страшно ничего на свете, и вовсе не потому, что ты такой уникальный. Просто ты не бросишь и не предашь, будешь защищать близких тебе людей даже с риском для себя. Ещё ты заботливый и очень милый, когда улыбаешься. У тебя ямочки появляются, тут и тут, — пальцем я дотронулась до его щёк.
Мой палец явно обладал какой-то силой: щёки Брана порозовели.
— И да, готовишь ты отлично! — закончила я.
— Давай займёмся твоей аурой, — невпопад выдохнул он. — И воспоминаниями заодно. А то уже Четвёртое солнце взошло.
— Что нужно от меня?
— Закрыть глаза, расслабиться и посидеть спокойно. Временами будет очень больно. Если не сможешь терпеть — скажи мне мысленно.
«Так?»
— Громче.
— Мысленно — и громче?!
— Такое «Эй!», только не открывая рта.
«Эй! Пойдёт?»
— Уже лучше. Тьма!.. — Бран вдруг поёжился. — Ши, я волнуюсь. Ты вообще понимаешь, что я могу тебя искалечить? Сделать уродиной, косой, кривой на один глаз?
— А ты со мной останешься? — выпалила я в лоб. — С косой и кривой?
Его глаза сверкнули. Я ожидала гневной тирады, а услышала лишь тихое и твёрдое:
— Да.
— Тогда я ничего не боюсь.
Я крепко зажмурилась. Сразу же иголочками закололо кожу. Потом иголочки сменились жжением, неприятным, но терпимым. И чего, спрашивается, пуга… Резкая боль прошила насквозь: мне показалось, вся моя кровь вскипела. Ощущение длилось долю секунды, как я не заорала, сама не понимаю. Дальше опять были иголочки, жжение, лёгкая вибрация… Но я уже ждала, когда вернётся боль.
— Ши, пожалуйста, расслабься.
«Легко тебе говорить! Сидеть в ожидании…»
Ещё одна волна болезненного жара прокатилась по телу. Вибрация, жжение, иголочки… На третий раз плавились кости.
— Ши, ты как?
«За это издевательство с тебя завтраки, обеды и ужины. До конца жизни».
— С аурой я закончил. Больно больше не будет. Теперь воспоминания.
Глубоко вздохнув, я замерла. Ничего не происходило. В тишине я слышала, как где-то очень далеко ревут копытки. Совсем как у той пропасти, куда меня сбросила Катрина…
Катрина. Перекошенное лицо, издевательская усмешка. Крик Роя: «Отпусти её!» Бесконечный полёт в пропасть. Огромные жёлтые когти, приветливое «курлы!» орлогрифа. Дин без сознания, рана на боку. «Ты будешь моей, Иржина?» Мой первый поцелуй и всё остальное. Снег, летящий вверх. Нежная мелодия родника. Счастье взаимной любви… Ни беса не взаимной!
«В твоём положении нельзя рассчитывать на что-то большее, чем официальная любовница?»
Милосердная Тьма, какая же я дура!
«Я предлагаю вам работу — достаточно тяжёлую, нудную и ответственную».
Вдвойне дура. Надо было вопить «да!», а я побежала к Арвелю. Чего, спрашивается, испугалась? Что незнакомый человек хотел мне помочь? Конечно, в нашем мире это пугает…
— Бран, скажи, твоё предложение о работе всё ещё в силе?
Тишина меня насторожила. Открыв глаза, я увидела, что Бран безжизненно обмяк в кресле. И у безграничного резерва всё же есть границы. Я обругала себя последними словами и помчалась на кухню заваривать чай. Хорошо бы ещё и ужин сделать, только я ничего не умею! Спрашивается, кому я такая нужна?!
Как там объяснял Бран? Чайник обдать кипятком, положить ложку заварки на чашку, залить и дать настояться. Не забыть положить побольше сахара и добавить своей настойки, что чудом сохранилась в рюкзаке. С кружкой, от которой шёл пар, я вернулась в гостиную.
Бран уже очнулся и встретил меня слабой улыбкой:
— Я думал, ты помчалась к зеркалу.
— Знаешь, это даже обидно, — я протянула ему кружку. — Ты серьёзно обо мне такого мнения? Что я брошу тебя и побегу оценивать ущерб, нанесённый моей красоте?
— Нет, — улыбка превратилась в ехидную. — Но я ждал похвалы.
Вместо того чтобы поспешить в спальню разглядывать себя, я села с ним рядом:
— Научишь меня готовить?
— Ммм, даже не знаю, — Бран отпил глоток чая и довольно зажмурился. — Ты же оформлена помощником школьного целителя, а преподавателей кормят бесплатно.
— А ты больше не хочешь взять меня помощницей? — вопрос я задала шутливо, но под конец голос дрогнул.
— Нет.
Внутри что-то оборвалось.
— Нет, — повторил Бран, — пожалуй, меня это больше не устраивает. Но если тебе не противна фамилия Ашино, то мы могли бы завтра после суда зайти в храм. И не с документами к храмовникам, а сразу к арке Милосердной. И быстрее, и надёжнее.
Мне пришлось вспоминать, как же люди дышат.
— Поправь, если я ошибаюсь. Это ты так делаешь предложение?
— Ши, я менталист, — серые глаза смеялись. — И если ещё пару часов назад безумно волновался, что вместе с памятью к тебе вернётся прежнее предубеждение, то сейчас готов идти и обниматься со всеми ослорогами в Ущелье. Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя к Арвелю, или вообще куда-то?
— Но я хочу работать!
— Разве я запрещаю? Наоборот, официально устрою тебя в егерскую службу. Будем вместе изучать аномалии и общаться с орлогрифами.
— Хитрый какой, — протянула я. — Хорошо устроился: дома я тебе буду подчиняться как мужу, на службе — как начальнику.
— Есть ещё спальня, — лукаво улыбнулся Бран.
Он потянулся ко мне: я думала, что сейчас мы поцелуемся. Но Бран лишь обнял меня и прижался щекой:
— Сначала храм.
— Но поцеловаться-то можно? — запротестовала я.
— Не-а, — он отстранился. — Ши, мы же захотим большего, а с учётом моего плачевного состояния, этот позор ты будешь мне припоминать до Пелены. Пожалей моё мужское самолюбие!
— Врёшь, — уверенно заявила я. — По глазам вижу, что врёшь!
— Вру, — не стал отпираться Бран. — Завтра сложный день, Ши. Мало ли что случится… И я стану для тебя вторым Динтером
