Училку нельзя! - Леонид Любский
Сетевая и роковая
Учительница встретила двух учеников в неожиданном месте – на съёмках порнофильма. В той самой студии, где было снято первое в истории ещё советского кинематографа изнасилование кактусом! Директрисы кинотеатров от анонсов такого фильма выпадали в осадок!
Там, конечно, на самом-то деле почти ничего не показали, в легальном прокате. Но самый цимес пошёл в народ отдельным образом, через фильмы для взрослой аудитории. Конечно, нелегально, но с участием весьма известных актёров, так называемых, конечно. Сейчас же студия была солидным предприятием, известным в широких дрочерских кругах качеством и ассортиментом своей видеопродукции.
Она глазам своим не поверила, когда их увидела! Да прямо на съёмочной площадке, соседней, где сцену очередную готовили. И не узнала их, без ничего, это они её сразу узнали. И окликнули, по имени-отчеству. Она чуть не описалась, когда кто-то знакомым голосом окликнул, да настоящим именем, и полным.
Здесь-то она Стелла, и всё. Оказывается, мальчики тоже здесь подрабатывали, имея подходящие телесные параметры, особенно Серёжа. Там чуть ли не все двадцать сантиметров выросло, а то и поболее. Мальчик так гордился размером, что даже как-то трогательно было…
Она очень растерялась, так что практически сразу дала им. И не только обычным образом, но ещё в рот и так далее, не смея возражать. Хотя режиссёру до того разрешала использовать только одну дырочку. А у тех так на неё заторчало, прямо красота, даже сама немного возбудилась, хотя её сцена была немножко впереди.
А режиссёр опытный такой, узнав, чего это актёры актрису вдруг сразу к пальме прислонили, веско сказал: «Училку трахнуть – это святое!» И сразу велел двум камерам с ними работать, шляпку ей нацепил, и ожерелье. А мальчикам по ковбойской шляпе дали – и вперёд, стоя под пальмой, большой и настоящей. Да с двух сторон, а она ведь никогда…
Учительница и пикнуть не успела, как в неё сзади проникли и давай пошлёпывать. Причём с очень аккуратной и совершенно одинаковой амплитудой. Опыт, сука! А Серёжа этот мигом ей свой большой в рот засунул, и шляпку деликатно придерживает, чтобы от толчков не свалилась.
Она как-то машинально и начала облизывать, хотя мало умела тогда. И поскольку процесс был под камеру, режиссёр в итоге целиком одобрил расширение кругозора актрисы Стеллы. И она стала зарабатывать больше.
А в универе они не приставали, ибо от работы обычно уставали, до полного удовлетворения. И она, если честно, тоже, и уставала, и имела удовлетворение, с полной отдачей отдаваясь съёмочному процессу. Хотя при этом всём всегда боялась, что парика и косметики всё же недостаточно для конспирации. Вон, эти ученички почти сразу узнали, правда, без парика, она же только готовилась сниматься…
Но фильмы уходили исключительно в Штаты, и немного в Германию, это же девяностые годы. Петербург тогда был одной из столиц юного российского порнокино, миллионы в этом бизнесе крутились солидные, в значительной степени пришлые.
Опыт этот для неё был интересный и очень денежный. Парням-то платили в разы меньше, беднягам, чем дамам. А они же так старались, уж так старались, куда там многим актрисам, которым только бы ноги кверху да поахать-покричать, без выдумки и огонька.
Да, она вот на хорошем счету была, со своими некоторыми артистическими способностями и отличной фигурой. Но потом решила выйти из этого бизнеса, поскольку побоялась, что совсем подсядет. Слишком уж нагружали, почти целый день в трахе.
Трах, конечно, это неплохо, определённая склонность к нему у актрисы имелась. Но всё-таки, жить-то когда? В том числе и нормальной половой жизнью? И в задницу надоело, сильно. Не хотелось красоту коричневой дырочки терять, в дупло превращать. А то у юных ветеранш анального фронта наблюдала такой недостаток, и это как-то нервировало.
Правильно сказано, всех денег не заработать, поэтому хорошего, пусть и не понемножку, но в разумных дозах. Небольшая ставочка в высшей школе была легальным прикрытием. Но как-то случайно попробовала и в высшей школе, уговорили, актёры языкастые. Перерыв у них в съёмке был, что ли, но желали её сильно и очень активно уговаривали, в основном, руками. Сначала трахнули, прямо на подоконнике, съёмок им мало, трудоголикам!
А потом стоят, концы отряхивают и веселятся: дескать, а мы бы сняли подобную сцену с училкой по-другому, более креативно. Дескать, большое здание, этот наш универ, много возможностей, очень! И много ржали. А когда устали ржать, то такую ей сцену представили, для довольно большого эпизода, что она как-то завелась даже. И сильнее, чем от только что произошедшего секса.
Потому что фантазия была самой распоясанной, как будто неудовлетворённые подростки сочиняли, а не парни с во-от такими, и сразу после этого самого… Представьте, значит, обычную аудиторию во время перемены. Вот через неё со всей дури бегут и несутся на физкультуру больше десятка студентов и студенток, в трусах, майках и гимнастических купальниках.
Значит, шум, мельтешение толпы физкультурников – секунд сорок со смешными стычками, щипками девчонок за все места, скрытые купальниками, ответными пинками… А также стремительно вошедшей доцентшей, которая к своему месту за столом торопится, между весёлой молодёжью маневрирует.
И тут её платье ка-а-а-к сзади рванули и кверху дёрнули, да так и оставили, на самых локтях… Крупным планом училкины глаза, величиной с яйцо… А потом снова одна беготня в длинном кадре, уже без преподавательницы.
Так вот идут первые секунд сорок беготни и мини-гэгов – с падениями, метаниями сумок, кучей-малой на полу. Плюс отменно фигуристой девицей, с которой колготки до щиколоток спустили, заодно с трусами, а она визжит и до полу в панике приседает. Впрочем, и у пары физкультурниц купальники в полном беспорядке, что сильно способствует усилению визга… визгов.
…Но такой общий шум, что почти ничего не слышно. И девичий визг там какой-то не очень натуральный, больше по обязанности. Тем более, что парни только к туфлям всё сдёрнули, да подол на голову натянули, да торопливо между ног пошарили, волосики подёргали, и больше ничего, дальше побежали.
А та, как только щупанье прекратилось, сразу визжать перестала, просто подол на место вернула. Платье расправила и озабоченно всё стянутое к щиколоткам назад натягивает, тем более её девчачий криминал, побритенький, уже и не виден.
А
