Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш
Венди сильнее стискивает зубы.
— Хорошо.
Я подхожу к комоду, беру бумажник и достаю пятьсот долларов.
Она смотрит вниз, берет одну сотенную и протягивает остальные четыре обратно:
— Вы такой бестактный.
Я прищуриваюсь, не беря деньги:
— Простите? Я хочу самого лучшего. Возьмите самую дорогую бутылку текилы, какая у них есть.
— Вы уверены?
— Абсолютно, — говорю я.
— Хорошо. Я скоро вернусь с новым покрывалом. — Она пряма и говорит по делу. Когда она уходит, я провожу рукой по лицу. Возьми себя в руки, блядь.
Я натягиваю шорты и футболку и открываю балконные двери с кофе в руке. Это игра в кошки-мышки, в которую мне не следует играть. Я не могу. Но мне хочется, просто чтобы посмотреть, чем это кончится.
Через несколько минут раздается легкий стук в дверь.
— Войдите, — говорю я через плечо, хватая кусок хрустящего бекона.
— Ого, вы нашли одежду. — Это звучит саркастично, когда она входит, размахивая хвостом. Она расстилает свежее покрывало на кровати и разглаживает его, затем заправляет края под подушки с той же точностью, что и простыни. Она не смотрит в мою сторону.
— Я ожидал вас в семь. — Я смотрю на часы. — То есть сейчас.
— Пунктуальность важна, особенно когда у меня список из тридцати других дел на сегодня. Но пока Мистер Бэнкс доволен, это главное. — Она подворачивает верхний край и отступает, чтобы проверить свою работу.
На выходе она замедляется у дверного проема балкона, где стою я. Я прекрасно осознаю любопытство в ее глазах, когда она смотрит на меня. Ее волосы светятся золотом в утреннем солнце.
— Вам нужно что-то еще, прежде чем я уйду? — спрашивает Венди, и я понимаю, что пялюсь.
— Все. Спасибо.
— Пожалуйста. — Ее губы дергаются, но она не дарит мне улыбку. Она задерживается.
— Почему вы решили остановиться в «Сисайде»? Я встречаю ее взгляд:
— Моя ассистентка выбрала это место, потому что оно маленькое. Крупные отели с кучей народу — не мой стиль. Я предпочитаю небольшие заведения, потому что мне не приходится взаимодействовать с таким количеством людей.
— Вы беглец? В бегах?
Это почти заставляет меня рассмеяться:
— Только у себя в голове.
Она наклоняет голову и изучает меня секунду.
— Я хочу извиниться за вчерашний завтрак. Они…
— Не нужно. Я сам могу за себя постоять. Вы не встречали мою мать.
— Вы не понимаете, на что способны Пчелки. Они выглядят как очень милые, подвыпившие старушки, но будьте осторожны. У них всегда есть скрытые мотивы, и они любят играть в сваху.
Я нахожу ее предупреждение милым.
— Спасибо за предупреждение, но мне оно не нужно. — Я отпиваю кофе и облокачиваюсь на перила балкона.
— Как вас зовут? Вы так и не сказали.
Кэл сказал, но я должен услышать это от нее. Она вдыхает:
— Венди Уинслоу. И прежде чем вы спросите, Гейл — моя бабуля. Я помогаю ей этим летом, потому что мои родители переехали в Канаду.
Я чувствую, что за этой историей кроется нечто большее, но не спрашиваю:
— Что ж, Венди Уинслоу, очень приятно познакомиться.
Находиться в тридцати футах друг от друга в переполненном баре — одно. Теперь, когда нас разделяют три фута, ситуация совсем иная. Я делаю вид, что она на меня не действует, но терплю неудачу, особенно когда наши взгляды встречаются. Они светлее, чем я запомнил, — скорее золотистые, чем карие. Вблизи я вижу несколько веснушек на ее носу.
— Я действительно думаю, что вам лучше не делать этого, — мгновенно считывает она меня.
— Просветите меня, — говорю я с приподнятыми бровями.
— Что бы это ни было. — Она жестикулирует между нами. — Вы не можете продолжать смотреть на меня так. Я пытаюсь притвориться непонимающим, ненавидя, как она видит меня насквозь. Мое лицо остается бесстрастным, пока я пью еще кофе. Я гость с полувымышленным именем, платящий тридцать тысяч долларов, чтобы исчезнуть в гостевом доме, в котором никто не хочет останавливаться. Последнее, что мне нужно, — это миленькое осложнение с веснушками и высоким хвостом, которая читает меня лучше, чем люди, которых я знаю годами.
— Вы хотите объяснить? — Хотя я понимаю, что это предупреждение. Ее не забавляет.
— Предпочтения по текиле и шоколаду?
— Удивите меня.
— Вам не следует давать завтраку остыть. Если Роуз готовит, а вы заставляете меня приносить его вам, будто я ваша личная ассистентка, то вы должны его съесть.
Мне следовало бы ответить на этот комментарий, но я не отвечаю. Не на все стоит реагировать.
Она берет поднос со стола и идет ко мне. Наши пальцы соприкасаются, когда она передает его мне, и она отдергивает руку, пряча руки в карманы. Затем я замечаю малейшее изменение в ее дыхании.
— Увидимся завтра в шесть пятьдесят? — спрашиваю я, ставя поднос на стол рядом с шезлонгом.
— В семь. Ровно. Хорошего дня, Мистер Бэнкс. — Венди бросает на меня последний взгляд, прежде чем забрать полотенца из моей ванной. — Я принесу вам свежие позже.
— Спасибо, — говорю я.
Она улыбается, и я отвечаю ей легкой улыбкой. Мое сердце делает этот глупый кульбит, и я понимаю, что я в гребаной беде. Через несколько секунд дверь щелкает, и она уходит.
Последняя половина моего кофе кажется слаще, чем должна быть, а яйца едва теплые, но мне все равно. Я сижу в кресле и доедаю. Внизу обычные люди в отпуске занимаются обычными делами, а я здесь, думаю о женщине, которая видит меня насквозь. За десять минут она принесла завтрак, заправила мою кровать и сказала держаться от нее подальше. Венди провела черту, и упрямая часть меня хочет ее пересечь.
Я построил карьеру на чтении людей, и она — первый человек за долгое время, которого я не могу легко раскусить. Ее тело говорит одно, а рот — другое.
Я убираю тарелку, слушая чаек и волны. Вдалеке кто-то смеется, и следом раздается звонок велосипеда. Затем я улыбаюсь.
Возможно, быть на Коконат-Бич все лето — именно то, что мне нужно.
Глава 5
Я бегу по коридору и заставляю себя замедлиться. На полпути по узкой лестнице я останавливаюсь и прижимаю свободную руку к груди, пытаясь отдышаться. Запах его полотенец слишком сильный.
— Блядь, — шепчу я, чувствуя, как колотится сердце. — Я не могу этого делать.
Собравшись с мыслями, я направляюсь в прачечную. Мое тело все еще гудит от того места, где соприкоснулись наши пальцы. Контакт длился секунды, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала все.
В прачечной я
