Мадам Даника - М Кей Нуар
Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, сосредотачиваясь на своей заднице. На принятии Алессио. Растягиваясь вокруг него.
С руками на моих бедрах он наконец входит внутрь, наполняя меня до краев и даже больше.
О боже, это больно.
Я сжимаю кулаки на волосах груди Данте, дергая, мои глаза все еще крепко закрыты. Его нежные ласки успокаивают, удерживая меня в моменте.
И затем все заканчивается, боль, первоначальный дискомфорт. Все уступает место самому великолепному удовольствию. О боже, быть пронзенной с обеих сторон невероятно.
Алессио целует мою шею, шепча грязные слова ободрения в мое ухо, пока я расслабляюсь в ощущении. — Вот так, весь внутри. Ты так хорошо принимаешь меня, — говорит он, его губы касаются моей лопатки, чтобы осыпать мою кожу поцелуями.
На мгновение мы трое остаемся так — переплетенные, но неподвижные — Данте и я на кровати, ноги Алессио твердо стоят на полу позади меня.
Не буду врать, мне пришлось гуглить эту позицию, чтобы понять логистику в первый раз, когда мы пробовали, но теперь это уже не так сложно — быть пронзенной с обеих сторон.
— Может, кто-нибудь уже начнет двигаться? — жалуется Данте под нами, и я открываю глаза с улыбкой.
— Почти готов, — отвечает Алессио, просовывая руку к моему клитору, другую все еще крепко держа на моем бедре.
Но я не успеваю сосредоточиться на ощущении. Потому что Алессио наконец начинает двигаться, трахая мою задницу глубокими, медленными движениями, от которых комната кружится, а мои внутренности скручиваются от потребности.
Я ахаю, когда его пальцы кружат вокруг моего чувствительного бугорка, потирая клитор в такт его толчкам, пока новый оргазм начинает нарастать между моих бедер — намного быстрее, чем я когда-либо считала возможным.
— Бля, — хриплю я, когда покалывание распространяется.
Моя кожа мгновенно загорается!
Стимулированная со всех сторон, я не могу долго продержаться.
Но я и не хочу.
Нет, я хочу развалиться на части полностью, быть выебаной до беспамятства, пока от этого кровавого дня не останется ничего, кроме крошек торта и спермы.
Заставьте меня забыть, пожалуйста.
Глава шестая
Истощенные
(Данте)
Даже когда удовольствие нарастает в моей основе, часть моего разума лихорадочно задает вопросы.
Кто приказал атаку?
Почему сейчас?
Пульсирующая боль у основания моего черепа синхронизируется с пульсом — боль и удовольствие переплетаются, пока я не могу понять, где одно, а где другое.
Но здесь, между моей Королевой и моим Вегасским Шутом, я почти могу забыть.
Почти.
Мое тело движется инстинктивно, пока мои мысли блуждают по протоколам безопасности, по охранникам, которых мне придется заменить, по слабости в нашей обороне, которая допустила это.
— Данте, дорогой... — Поцелуй Даники возвращает меня в настоящее, в этот момент. Быть просто Данте. Просто их.
Я разваливаюсь на части, когда Даника приподнимается на коленях, мой болезненно твердый член выскальзывает наружу всего на дюйм. Бля, она такая влажная.
После того, как я так долго оставался неподвижным внутри нее, так близко к финалу, так отчаянно, даже малейшее трение сводит меня с ума!
Еще сильнее, когда Алессио толкает ее обратно вниз, насаживая на мой член, пока мы все стонем в унисон.
Какое красивое зрелище — Даника и Алессио нависают надо мной. Я люблю смотреть на их лица, особенно когда они так изысканно искажены желанием, похотью, потребностью.
Я тянусь к груди Даники, поддерживая ее, пока она подпрыгивает на мне, подгоняемая безжалостным темпом Алессио. Мои нервные окончания горят от ощущений.
В моем разуме не осталось ничего, кроме ноющей потребности кончить.
Но это не мне решать.
Я в их власти, мое тело прижато к кровати.
Нет рычагов.
Мне ничего не остается, кроме как подчиниться. Отпустить.
Я с радостью погружаюсь в эту свободу.
Проходит несколько мгновений, прежде чем мы все находим свой ритм, но когда движения всех синхронизируются, комнату наполняет симфония кряхтений и стонов в трех разных регистрах.
Моя вегасская любовь ухмыляется мне сверху, его длинные волосы падают на плечи, и я посылаю ему воздушный поцелуй, к большому удовольствию Даники.
Она дергает волоски на моей груди, заставляя меня гудеть для нее, и я перевожу взгляд на нее.
Я не знаю, как она может на чем-либо сосредоточиться, когда мы оба наполняем ее, но Даника медленно проводит пальцами по моим соскам, прежде чем схватить их и выкрутить изо всех сил, продолжая подпрыгивать на моем члене.
Результат — невероятная комбинация боли и удовольствия, которая почти отправляет меня за край прямо здесь и сейчас.
Требуется каждая унция концентрации, чтобы не кончить внутри нее.
Я не могу, не сейчас, без разрешения.
Dio mio!
Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом. На чем-то, кроме моего тела.
Даника. Я сосредотачиваюсь на Данике. Она выглядит великолепно с этого ракурса, с любого ракурса. Мой маяк в шторме. Мой якорь.
Начиная с ее правого уха, я медленно опускаю взгляд, прослеживая знакомые контуры ее кожи, пока мое собственное тело превращается в кашу, становясь безвольным.
Ее фигура сильно изменилась от всех тренировок и боевых искусств. Ее природные изгибы все еще здесь, пышная задница, огромные сиськи, которые я так люблю, но ее живот стал более плоским, руки обрели рельеф.
Моя любимая часть — ее бедра; они все еще такие же объемные, как и прежде, но теперь они более мускулистые. Иногда я представляю их вокруг своей шеи, сжимающими, пока я не могу дышать. Это невероятно эротичная мысль, которая всегда заставляет меня твердеть.
Я бы ценил мою Королеву в любом обличье, но мне нравится видеть, сколько удовлетворения приносит ей ее новообретенная сила. Ее растущая уверенность электризует.
— Быстрее. Трахай меня быстрее, мальчик, — говорит Даника Алессио, бросая ему вызов. Не то чтобы ему нужно было много поощрения.
Он отвечает без паузы: — С удовольствием, cara.
Моя невеста издает громкий крик, когда он подчиняется, самый красивый звук, который сводит меня почти с ума.
И затем она делает то, что действительно сводит меня с ума — она обхватывает руками мое горло, как ошейник, держась изо всех сил, сжимая бока, пока Алессио трахает нас обоих в другую экзистенциальную плоскость.
Когда Шут ускоряет свои пальцы на ее клиторе, лицо Даники становится таким же отчаянным, как мое.
Я люблю, как она закусывает нижнюю губу, как ее кожа покрывается мурашками...
Время проходит под тихо играющие в фоне песни и все более отчаянные стоны тел
