Хозяин Деревни - Рина Беж
— Берт, а она прикольная. Люблю смелых девочек.
Ждет, что застесняюсь, сдамся и опущу глаза? Поэтому провоцирует? Поэтому говорит обо мне в третьем лице?
Ну что ж, пусть пытается. Спорить не стану.
— С чего вы взяли, что я смелая? — решаю прояснить момент до конца.
Интересно?
Да, пожалуй.
— Мало, кто отваживается говорить мне подобные слова в глаза. Обычно за спиной шепчутся. Ты не побоялась. Я ценю.
Пожимаю плечом.
— Мне Альберт, который никак не хочет называть своего отчества, — перевожу взгляд на хозяина дома, — дал слово, что вы не причините мне вреда. Я ему верю.
— Громкое заявление, — очередной хмык.
— Уж какое есть, — сиплю и прикрываю рот ладонями, чтобы откашляться.
— Ладно. А мне? Мне ты веришь?
Начбез буквально атакует, когда я вновь возвращаю к нему внимание.
— Вопрос с подвохом. Но ответ дам. Скорее нет, чем да.
Жду любой реакции, но Томилин кивает:
— Принимается.
После чего отодвигает от стола один из стульев, поворачивает его так, чтобы я могла видеть его лицо, и садится.
Гольдман, пробурчав что-то слегка похожее на: «Еще не хватало ей меня по отчеству называть», повторяет его манипуляцию.
— Не бойся мудаков из этой машины, — произносит он, замечая, что я вновь кошусь на внедорожник, который магнитом притягивает взгляд. — Для тебя они совершенно неопасны. Ни один.
— А если…
— Никаких если. Неопасны, Эля. Просто. Это. Знай.
Сглатываю страх, живущий на подкорке. Делаю глубокий вдох, медленный выдох и согласно киваю.
— Я постараюсь.
Честно.
Это не отговорка.
Я действительно очень постараюсь не превратить случившееся в фобию. Не стану зацикливаться. Не позволю панике управлять собой и своими поступками.
Я верну себя прежнюю. Сильную. Смелую. Уверенную в себе.
Вновь стану свободной в мыслях и чувствах. Пусть не сразу, но я буду очень стараться. И когда-нибудь непременно преодолею внутреннего врага.
— О чём вы хотели поговорить? — интересуюсь, прокашлявшись.
— О ком, — поправляет меня Альберт. Он поворачивается к ноутбуку, щелкает по кнопкам, раскрывая какой-то файл, после чего придвигает тот ко мне ближе. — Узнаешь?
На экране красуются фотографии троих мерзавцев.
Хапнув губами воздух, обнимаю себя за плечи. Несмотря на то, что в кабинете, как и во всем доме тепло, мне в этот момент становится холодно. Будто вдоль позвоночника кубик льда прокатывается.
— Узнаю, — сиплю беззвучно.
Разглядываю снимок каждого гада и словно проваливаюсь в прошлое.
Жэка.
Евгений Прошкин. Двадцать три года. Студент железнодорожного колледжа.
Наркоман с мутными глазами в коротком пальто. Водитель чертова внедорожника. Именно он разбил стекло в моей машине. Он приложил меня лицом об руль. Он решил стать моим первым насильником.
Тёмыч.
Артём Суходольский. Двадцать пять лет. Безработный.
Алкоголик с бутылкой коньяка, выползший из машины в одном свитере. Псих, не перестававший ни на минуту ржать. Клоун, облизывавший стекло моей машины. И предлагавший разложить меня на капоте вне очереди.
Бес.
Игорь Беспалов. Двадцать пять лет. Менеджер в ООО «МВА».
Смазливый блондин с жуткими глазами. Заводила и лидер среди своих дружков-отбросов. Урод, избивший меня. Подстрекатель и садист.
До этой минуты я не знала клички последнего подонка. Приятели его никак не называли. Но сейчас, читая «Бес», без удивления признаю, кликуха твари очень подходит. Ему самое место в аду. Он тот, кого я ненавижу больше всех.
Но пугает меня не это, точнее, даже не пугает — не дает понимания одна вещь… его фамилия.
Она слишком знакомая.
Как и знакома фирма, сотрудником которой он числится. ООО «МВА».
Конечно, никто не будет отрицать, что встретить фирмы с аналогичными названиями проще простого. К примеру, «Орион». Да я сама не меньше пяти штук могу с ходу назвать. Но «МВА»… сомневаюсь.
— Заметила странности? — читает меня, как открытую книгу, Томилин.
Перевожу взгляд на него.
Смотрю прямо. Затем еще раз на текст под фотографией Беса.
— Отвечу, когда вы назовете мне ИНН фирмы, в которой работает Беспалов.
Начбез усмехается.
— Эля-Эля. И смелая, и умная, — цокает языком, потом отворачивается к Альберту. — Гольдман, ты сам-то понимаешь, как попал?
Не уверена, что он произносит именно это. Слишком тихо говорит. Как и не слышу ответа. Не зацикливаюсь. Концентрирую внимание на экране, где хозяин дома уже открывает реквизиты организации, которая меня заинтересовала.
Десять цифр.
Десять цифр всплывают в белом окне.
Те самые десять цифр, последовательность которых я могу назвать, даже если меня внезапно разбудят ночью. Те самые десять цифр, которые ежедневно, за исключением выходных, мелькали перед глазами последние пару месяцев.
— Я знаю это ООО, — произношу негромко, практически не слыша саму себя. — Генеральный директор общества — Матецкая Вероника Андреевна. Так?
— Бинго! — хлопает в ладоши Томилин. — А кем она приходится Беспалову Игорёше, тоже в курсе?
— Нет, — мотаю головой.
Откуда?
Я и Веронику-то эту поскольку-постольку представляю. Пару раз случайно пересекались. Мимоходом. Она для меня — всего лишь надпись на документах, которые я проверяла. Безликая единица. Одна из многих.
Но, кажется, я для нее являюсь кем-то большим… слишком уж довольно Влад руки потирает, а Альберт щурится…
Неизвестное заранее напрягает.
— О, уверен, ты впечатлишься.
Глава 13
* Эльза *
— Почему мне кажется, что происходящее вас забавляет? — обращаюсь к Томилину.
В отличие от серьезного Гольдмана он, как сумасшедший ученый, не перестает улыбаться. Чем напрягает. Основательно.
Как ни крути, мало приятного в том, чтобы быть подопытным кроликом плохо знакомого мужчины, еще и с предвкушающим блеском в глазах.
— Ты ошибаешься, Эльза, относя мою веселость на свой счет, — начбез Альберта качает головой и, отвернувшись к экрану, щелкает пальцем по фотографии Матецкой Вероники Андреевны. — Вот та особа, чьей жадностью, азартом и ревностью я действительно обескуражен.
— Её?
Не скрываю удивления.
— Именно. Уверен, когда ты увидишь между вами связь, тоже восхитишься изощренностью и извращенностью ее ума.
— Погодите!
В попытке переварить полученную информацию, вскидываю руку и смотрю на Альберта. Пусть большую часть разговора он молчит, но его присутствие (как бы глупо это не звучало) я воспринимаю некой поддержкой и в то же время гарантом разумности. Обещанием того, что происходящее — не фарс, раз. И со мной ничего плохого не случится, два.
— Погодите, — повторяю вновь.
Закрываю глаза и пытаюсь продышаться. И в этот раз причиной паузы является не острый кашель, отнюдь нет, а совершеннейшее непринятие информации.
— У меня нет связи с этой женщиной, — озвучиваю самый достоверный факт из имеющихся, распахивая ресницы, — а вы так уверенно акцентируете на ней внимание, будто именно Матецкая — главный монстр. Будто она та, кто организовала нападение этих отморозков… на меня, — смотрю на мужчин
