Юлька в поисках любви - Мари Соль
— Вы с ним расстались давно, — мама щурится, — Или это не Рома?
Вода пошла не в то горло. Я кашляю. Думаю, что же сказать?
— Тебе от папы привет, — говорю.
Это действует! Мама, мгновенно забыв о своих возмущениях, принимает обиженный вид:
— Ой, так я и поверила, что он про меня вспоминал. От твоего отца не дождёшься и доброго слова! Не то, что привета.
— Вспоминал, ещё как! — отвечаю загадочно.
Мама хмыкает:
— Пускай лучше эту свою... вспоминает! А меня нечего. Не хватало мне ещё икать из-за него.
— Мам, ты ж знаешь, что он с ней давно не живёт, — напоминаю. Но это не имеет значения. Сам факт, что он жил с ней важнее.
Мама машет рукой:
— Было бы что обсуждать! Переодевайся давай и за дело. Вон, кухня не мыта. Тебя ждёт! Пока ты весь день прохлаждаешься.
— Весь день? — я смотрю на горящие цифры в окошке, — Всего пару часов!
Но, довольная тем, что сумела сместить ориентиры, иду одеваться в «рабочее». Мне предстоит драить кухню. Хотя, чего там надраивать? Всё итак чисто! Но для мамы важнее сам факт.
Вечером, с лёгкой усталостью, я захожу в интернет. На сайте знакомств ожидает волна сообщений. Вот это да! И всё мне?
В нетерпении я начинаю читать.
Сообщение первое:
«Привет! Как думаешь: «Привет, как дела?», — так себе способ узнать друг друга получше?», — пишет Андрей, 40 лет.
Способ хороший, вот только типаж абсолютно не мой.
«Добрый вечер, прекрасная Юлия! Буду рад познакомиться с вами», — пишет Вова. На фото «Вован», с такой физиономией только сниматься в кино. Причём, в роли бандита.
«Привет, Юля! Давай дружить?», — пишет Дима. Я пугаюсь, иду посмотреть. Уж не тот ли это Дима? Слава Богу, не тот! Да и возраст... 25 лет! Да уж, с таким только дружба.
«Что привело на этот чудный сайт?», — выясняет Денис, 38. По его выражению глаз можно решить, что его привела безнадёга. Тем не менее, я отвечаю:
«Привет! Любопытство».
В другом диалоге написано: «Максим подмигнул вам. Вероятно, он хочет познакомиться с вами или просто выражает свою симпатию».
— Или у него нервный тик? — не могу удержаться от шутки.
Нервный тик здесь у многих! Так что подмигиваний больше, чем слов.
Среди моргающих вижу ещё один странный вопрос: «Как насчёт куни?». Серьёзно? Смотрю на него. Вроде с виду нормальный мужик! По глазам и не скажешь. Добавляю в игнор.
У другого на фотке — собака. Сам он в защитном комбезе, с ружьём. Вероятно, охотник? А я животных люблю. Так что, увы, не вариант!
Ещё один, очень симпотный на вид, пишет: «Чем занята работаешь или дела по дому». Причём, именно так, игнорируя знаки. Я отвечаю, согласно всем правилам орфографии: «Привет! Уборкой. А ты?».
«Здравствуй, прекрасная незнакомка! Шикарно выглядишь», — делает мне комплимент некий Игорь. На вид ничего. Мышцы, свитер моднявый. Не пьёт и не курит, спортсмен.
— Ну, — вопрошаю у Кеши, — Дадим ему шанс?
— Порррожняк! — возмущается тот.
— Ну, зачем вот так сразу? — отвечаю с упрёком. Пишу:
«Спасибо», — и рожицу, типа смущаюсь.
— Кеша хоррроший! — кричит.
— Хороший, хороший, — говорю ему, — Я ж не спорю! Но... была бы я птицей. А так...
Глава 15
В воскресенье устроила СПА. Ванну с пеной и скраб. Уход за собой улучшает настроение и самооценку. Пока мамы нет дома. Она ушла на базар, покупать дефицитный товар. А по дороге заскочит к тёть Любе. А это значит, как минимум два часа, свободных от её приставаний.
Я лежу, собирая ладонями мыльную пену. Люблю, чтобы много! Пою. Плеер включила, наушники. В коем-то веке одна!
Вспоминаю, как Джулия Робертс в «Красотке» точно также лежала и пела. Вот только в джакузи. И вместо матери её ожидал Ричард Гир.
— Ай кист э гёрл, Ай лайкт ииит!
Зе тейст хёр черри чапстиииик…
— представляю себя Кэти Перри.
Тут в дверь стучатся так громко, что я чуть не роняю наушники в воду. Ставлю на паузу. Мама снаружи кричит:
— Юля! Ты что, утонула?
Я смотрю на часы? Прошло столько времени? Кажется, я увлеклась…
— Нет! Я жива! — отвечаю погромче.
Но она продолжает стучать:
— Впусти меня внутрь!
Вся проблема в том, что санузел у нас сдвоенный. Дурная идея! Помню, когда с нами жил папа, было вечной проблемой пробраться сюда. Так как он любил заседать на толчке.
Открываю щеколду. Зачем я закрыла её? По привычке! Когда с Ромиком жили, он мог без стука войти. А я, извините, справляю большую нужду. А это ни капельки не сексуально!
— Мам, писай давай, и иди! Я ещё не помылась.
Но мама, со взмыленным видом, заходит. И шикает так, будто снаружи есть кто-то чужой.
— Тише ты! У нас гости, — ну, точно.
Я сажусь, укрыв мыльной пеной округлости. Думаю: «Папа пришёл? Неужели? А быстро он взял на заметку дочерний совет». Но это не папа…
— Твой Рома пришёл.
— Что? — потрясённо шепчу, — Савушкин здесь?
— Да, — укоризненно хмыкает мама, — Так что давай, одевайся. Как-то приводи себя в божеский вид. И выходи! Я пока напою его чаем.
— А…, - я ищу подходящее слово, — Как он попал сюда?
Мама вздыхает:
— На площадке стоял. Говорит: «Юлю жду!».
Я вспоминаю, звонил ли кто-нибудь в дверь? Даже если звонил, я не слышала!
— Могла бы его не впускать, — недовольство растёт.
Мама делает вид, что не слышит:
— Десять минут у тебя, чтобы выйти! — грозит она пальцем. Как будто накажет меня, если что.
Когда дверь закрывается, у меня возникает потребность задвинуть щеколду. И не выходить до тех пор, пока Ромик не свалит отсюда. И чего ему надо? Мириться пришёл?
Они с мамой виделись редко. Она в первую встречу его оценила:
— Нарцисс!
А когда я съезжала, то брякнула:
— Такие, как он, никогда не полюбят взаправду. Такие, как он, любят только себя!
— Ну, зачем ты так, мам? — с укоризной заметила я, — Ты ведь не знаешь его!
— Зато я знаю, что он не берёт тебя в жёны, а просто на время, пожить. Надоест, разбежитесь!
Я тогда пропустила её красноречия мимо ушей. Но сейчас понимаю — сбылось! То, что мама сказала. Почти слово в слово. Только кому из нас двоих надоело, я пока до конца не уверена. Наверное, мне?
Собрав волосы в мокрый пучок, выхожу. Надела махровый халат после ванны. И тапки с ушами. Плевать! Не собираюсь я наряжаться. Его никто в гости не звал!
Вижу на кухне, пьют чай. Он
