Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская

Полный, окончательный разгром.

— Суд удаляется для вынесения решения, — произносит судья Воробьев, поднимаясь со своего места.

Мы все встаем. Двери за судьей закрываются.

В зале повисает тяжелое, напряженное ожидание. Я чувствую, как слезы облегчения наконец-то прорываются наружу. Они текут по моим щекам, горячие, очищающие. Всё закончилось. Ложь Вадима полностью разрушена.

Под столом Роман находит мою ладонь. Его сильные, теплые пальцы крепко сжимают мою руку, и это прикосновение дает мне понять, что кошмар позади.

Через пятнадцать минут судья возвращается. Наш зал заседаний замирает.

— Суд постановил, — зачитывает судья Воробьев ровным, веским басом. — Требования истца Вадима Сергеевича Воронова отклонить в полном объеме. На основании предоставленных доказательств подлога, шантажа и дачи взятки, отменить решение об ограничении родительских прав Алины Николаевны. Передать полную, единоличную опеку над несовершеннолетними Артемом и Семеном Вороновыми матери — Алине Николаевне Вороновой.

Я закрываю рот ладонями, сдерживая рыдания счастья. Воздух свободно входит в мои легкие, избавляя от многодневной боли. Я свободна. Мои мальчики свободны.

— Материалы дела в отношении Вадима Воронова передать в следственный комитет для немедленного возбуждения уголовного дела, — продолжает судья. — Решение вступает в силу немедленно.

Судья ударяет молотком.

Вадим стоит бледный, сломленный, его взгляд пустой, безжизненный. Он потерял всё — карьеру, статус, деньги, семью.

Я поворачиваюсь к Роману. Он смотрит на меня с такой нежностью и гордостью, что у меня кружится голова. Я бросаюсь к нему на шею, прижимаясь всем телом к его широкой груди. Он крепко обнимает меня, укрывая своими сильными руками от всего мира.

— Всё кончено, Алина, — шепчет он мне на ухо. — Ты победила. Вы свободны.

Я киваю, утыкаясь лицом в его плечо.

Впереди нас ждет новая, чистая жизнь.

Без страха, без лжи, без Вадима.

Жизнь рядом с мужчиной, который стал нашей надежной стеной.

Глава 23

Просторный холл загородного особняка Романа залит мягким, теплым солнечным светом. Окна здесь огромные, от пола до потолка, они выходят в ухоженный, тихий сад, где ветер лениво шевелит ветви вековых сосен.

В доме пахнет деревом, воском, свежей выпечкой и чистотой. Никакой фальши и холода, которые окружали меня в загородном доме Вадима. Тот дом всегда казался мне дорогой, стерильной выставкой, где каждый предмет мебели стоял на своем месте лишь для того, чтобы демонстрировать статус владельца. Особняк Романа — другой. Он живой. Он дышит теплом, силой и покоем.

Тёма и Сеня с криками носятся по широкой деревянной лестнице. Их смех звонко разносится по коридорам, отражаясь от высоких потолков. Они больше не боятся. За последние две недели после суда они полностью привыкли к новому дому и к человеку, который его построил.

Я стою у кухонного острова, прижимая к груди стопку чистых детских футболок. Смотрю на сыновей, и внутри меня разливается спокойствие. Кошмар закончился. Мои дети со мной. Официально. Законно. Навсегда.

Наверху открывается дверь. Из детской комнаты выходит Роман.

На нем сегодня нет строгого смокинга или делового костюма-тройки. Простой серый джемпер, синие джинсы. Его волосы чуть растрепаны, на лице — спокойная, домашняя улыбка. Он выглядит расслабленным, лишенным той жесткой, опасной брони, которую носит в офисе и в суде. Но его широкие плечи и уверенная походка всё так же транслируют силу. Силу, которая теперь защищает нас.

— Тёма! Сеня! — негромко зовет он мальчиков.

Мальчишки мгновенно останавливаются на ступенях. Поворачиваются к нему, их глаза горят восторгом.

— Идите сюда, — Роман делает приглашающий жест рукой. — Я закончил собирать вашу железную дорогу.

Они с визгом бросаются наверх, перепрыгивая через ступеньки. Я поднимаюсь следом, неся вещи в их новую спальню.

Детская комната огромная, светлая. Роман обустроил её специально для них. Здесь стоят две одинаковые белые кровати из массива дерева, стены украшены обоями с рисунками гор и лесов, на полках ровными рядами лежат книги и развивающие игры.

В углу стоит белая электрическая машинка, которую мы купили в торговом центре, а по середине комнаты разложена огромная, сложная железная дорога с мостами и станциями.

Тёма и Сеня тут же падают на колени возле игрушки. Сеня нажимает кнопку запуска, и маленький поезд с тихим жужжанием устремляется по рельсам, мигая крошечными фарами.

Роман садится на пол рядом с ними. Его огромная фигура выглядит забавно на фоне детских игрушек, но он с увлечением поправляет съехавший рельс, помогая Тёме направить состав на мост.

— Дядя Рома, смотри, как он едет! — радостно кричит Тёма.

Роман аккуратно взъерошивает его светлые кудри.

— Вижу, Тём. Отличный ход.

Я останавливаюсь в дверях, прислонившись плечом к косяку. Наблюдаю за ними, и слезы счастья снова подступают к горлу. Я заставляю себя сморгнуть их. Больше никаких слез слабости. Только покой.

Роман поднимает на меня глаза. Его взгляд становится мягким, теплым. Он медленно поднимается с пола, подходит ко мне и забирает из моих рук стопку вещей. Кладет её на комод.

— Привыкаешь? — тихо спрашивает он, его голос звучит бархатно, успокаивающе.

— Мне всё еще кажется, что я сплю, — признаюсь я шепотом. — Боюсь проснуться и снова оказаться у закрытых ворот.

Он берет мои руки в свои ладони. Горячая кожа касается моей, прогоняя последние остатки страха.

— Не бойся, Алина, — произносит он твердо. — Всё закончилось. Вадим под стражей, его счета арестованы, а опека оформлена на тебя.

Он поворачивается к мальчикам, которые увлеченно следят за бегущим по рельсам поездом.

— Теперь это ваш дом, мальчики. И мамин тоже, — говорит Роман, и его голос заполняет комнату, оседая в моем сердце чувством абсолютной безопасности.

Тёма поворачивает голову, улыбается ему своей беззаботной улыбкой.

— И твой тоже, дядя Рома?

Роман смотрит на него, затем переводит взгляд на меня. В его стальных глазах я вижу обещание, которое не требует слов.

— И мой тоже, Тём, — отвечает он тихо. — Теперь мы всегда будем вместе.

Я прижимаюсь лбом к его плечу, вдыхая знакомый запах кедра. Мои мальчики дома. Я дома. Мы под защитой человека, который не умеет отступать.

Вечер опускается на загородный особняк мягким, сиреневым туманом.

Мальчики уже спят в своей комнате после целого дня игр в саду. В доме тихо. Только тихий треск дров в камине гостиной нарушает тишину.

Я сижу в плетеном кресле на просторной деревянной террасе, укутавшись в теплый шерстяной плед. В руках у меня чашка с горячим травяным чаем, от которой поднимается ленивый пар. Воздух прохладный, пахнет хвоей, мокрой землей и приближающейся осенью. Я смотрю на засыпающий сад, на верхушки сосен, выделяющиеся на фоне темнеющего неба, и чувствую глубокий, всеобъемлющий покой.

Дверь террасы тихо скрипит.

Появляется Роман.