Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

— Еще, — говорит она.

Соль жжет глаза, когда я выныриваю. Мы работаем над этим еще двадцать минут.

— Тебе нужно расслабиться, — говорит Венди. — Ты не можешь контролировать океан. Он движется, и ты движешься с ним. Мой инструктор по серфингу говорил мне одну фразу: позволь волнам учить тебя, а не забирать. Это здесь. — Она указывает на свой висок. — У тебя есть сила сделать это. Плыви до берега.

— Хорошо.

Мы стоим по пояс в воде рядом друг с другом. Ее нога касается моей, а ее длинные ресницы мокрые от моря. Она улыбается, оглядываясь назад.

— Это последняя. Сделай ее стоящей. Залезай. Я делаю, как она сказала, и она начинает плыть.

— Греби!

Изо всех сил я гребу. Волна поднимает меня.

— Подъем! — кричит она.

Ладони. Пальцы ног. Подъем.

Я встаю, держа ступни там, где были руки, сохраняя баланс и тело в центре доски. Я скольжу по воде, и это ощущается как стекло. Венди улюлюкает и кричит, плывя ко мне, пока доска скользит к песку. Я схожу, а она хлопает. Я не могу перестать улыбаться, потому что не помню, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо.

— Серфинг у тебя в крови, — говорит она.

— Да? Покажи, на что способна ты, — говорю я. — Я хочу увидеть.

— Хм. Не знаю. Мужчины обычно влюбляются в меня после того, как видят, как я на доске раздаю всем жару. Я смеюсь.

— Каким-то образом я в этом не сомневаюсь.

Она оглядывается на океан, приставив ладонь к глазам.

— Боишься? — спрашиваю я, дразня ее.

— Нет, а вот ты должен бояться. — Она приподнимает бровь, затем берет свою доску. — Не говори, что я тебя не предупреждала.

Венди гребет за линию прибоя такими плавными гребками, что почти не нарушает поверхность. Я загипнотизирован. Серия волн накатывает, и она ловит первую как профессионал.

Она безупречно встает и едет по лицу волны с согнутыми коленями и низко опущенным весом. Ее тело смещается, и доска следует за ним, а не наоборот. Венди уходит влево, откатывается назад, затем круто поворачивает вправо, посылая брызги с передней части доски. Волна закручивается за ней, и она движется сквозь нее, будто управляет водой силой мысли.

Пока доска скользит по воде, она улыбается, будто у нее самый пиздатый момент в жизни. Каждый раз, когда я думаю, что она закончила, она находит еще волны, смещая вес вперед и ускоряясь. Она управляет доской с таким контролем, что это выглядит легким. На самом деле это пиздец как тяжело.

Многие туристы на пляже останавливаются и смотрят на нее. Подросток с бодибордом стоит с открытым ртом.

— Она горячая штучка! Он не ошибается. Волна в конце концов выравнивается, и она падает в воду, уже гребя обратно за следующей. Следующая лучше предыдущей. На последнем заезде она приседает низко в трубе и исчезает за водяной стеной на целую секунду, прежде чем вылететь с другой стороны. Когда она ведет доску к берегу, ее лицо раскраснелось, а глаза сияют. Она улыбается так, будто прокатилась на лучших американских горках.

Собравшиеся туристы аплодируют ей. Венди смеется и смиренно отмахивается от них.

— Ты участвуешь в соревнованиях в июле? — спрашивает ее женщина.

— Нет, мэм, — объясняет Венди, — я больше не соревнуюсь.

— Тебе стоит попробовать, — настаивает парень.

— Спасибо за комплимент. — Венди движется ко мне и уводит нас от всех. Она убирает выбившуюся прядь мокрых волос за ухо.

Я забираю наши вещи, и мы уходим к гостинице.

— Ну что? — Она смотрит на меня.

— Я влип.

— Да? Я предупреждала. Ты никогда не посмотришь на меня по-прежнему.

— Ты права.

Она ухмыляется, и ее карие глаза сверкают.

— Почему ты не соревнуешься? — спрашиваю я, когда мы оказываемся одни.

— Ты не серьезно, — говорит она, но улыбка остается. — Я не в форме. Мне пришлось бы много тренироваться до этого, а у меня нет времени.

— Ты только что запрыгнула на доску и устроила шоу для тридцати человек. Это было безупречно. Я не думаю, что ты себе правильно оцениваешь.

Она облизывает губы.

— Я больше не соревнуюсь, потому что там была токсичная атмосфера. Я хочу кататься для удовольствия.

— Почему ты не можешь кататься для себя, потому что это делает тебя счастливой?

Я смотрю, как она покусывает уголок губы. Солнце ловит ее кулон, и он сверкает. Когда мы добираемся до

«Сисайда», Венди ставит наши доски и кольца для баланса в сарайчик за домом. Я впервые замечаю бунгало позади него.

— Кто там живет?

— Бабуля, — говорит она и идет к калитке. — Идем.

Я следую за ней, и мы заходим в уличный душ. Это деревянное ограждение с щелями, пропускающими полосы солнечного света. Оно выше меня и полностью скрывает нас. Лейка свисает с медной трубы, стены выцвели от многолетней близости к океану. Песок покрывает каменный пол.

Венди поворачивает ручку, и льется холодная вода. Она встает под струю и закрывает глаза, запрокинув голову. Вода стекает по ее топу и голым ногам, она откидывает косу за плечо.

— Не стесняйся, — говорит она.

Я делаю шаг вперед, холод ударяет в грудь. Пространства едва хватает для нас двоих, поэтому мы соприкасаемся. Венди открывает глаза и смотрит на меня.

— У тебя песок на лице. — Она тянется и проводит большим пальцем по моей скуле. Ее пальцы холодные и сморщенные от океана. Ее ладонь лежит на щетине на моем лице.

Я поворачиваю голову, прижимаясь губами к ее запястью. Она вдыхает, и ее пульс быстро бьется под моими губами.

— Картер, — шепчет она.

— Да?

Я обхватываю рукой ее талию. Прямо сейчас я не хочу быть нигде в этом гребаном мире, кроме как здесь. Наши рты скользят друг к другу, и ее пальцы переплетаются с моими мокрыми волосами. В каждом месте, где наши тела соприкасаются, — жарко.

Я шагаю вперед, прижимая ее спиной к стене. Моя рука находит открытую кожу на ее бедре, и я обматываю палец вокруг завязки бикини. Она издает звук у моего рта, и я полностью теряю нить мыслей.

Ее нога обхватывает меня, и я прижимаюсь своей твердостью к ней. Между нами только тонкий слой ткани. Она покусывает мою нижнюю губу, и звук, который я издаю, не произволен. Мы тяжело дышим, и никто из нас не останавливается. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть ее лицо. Ее губы припухли, ресницы мокрые и слипшиеся. Ее грудь вздымается против моей с каждым вдохом.

— Мой ответ — «да», — говорю я ей. Ее глаза изучают мое лицо.

— Для интрижки?

— На лето. Твои правила.