Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

ощущения были столь явными, что я коротко выдохнула, чувствуя, как в теле поднимается волна тепла и желания.

Антон усадил меня к себе на колени и принялся неистово целовать, запустив пальцы в волосы, а после принялся стаскивать футболку. И все это было так явно и ярко, что вспыхнули щеки.

Я с трудом отогнала фантазии и потерла лицо руками. Всего лишь фантазии, а столько эмоций сразу! Неужели тот, кого я потеряла, настолько запал мне в душу?

«Прекрати. У тебя просто давно никого не было», — напомнила я себе и поерзала на сиденье. Было жарко.

Иногда мне становилось обидно, что девушки, в отличие от парней, не могут снять себе кого-нибудь на ночь, придя, например, в клуб или познакомившись на улице. Мужчинам это прощают, даже поощряют — ведь это так круто, повышает их статус. Но мы должны вести себя по-другому, иначе сразу станем дешевками и продажными шкурами. Нам можно лишь флиртовать и сексуально одеваться. Меня всегда это раздражало.

С Павлом Аркадьевичем я встретилась в офисе. Полчаса он решал с московским агентством какие-то вопросы, связанные с деньгами, и только потом обратил на меня внимание.

— Что ты хотела, Наташенька? — посмотрел он на меня поверх очков, нацепленных на нос. Взгляд его был по обыкновению плотоядным — становился таким, когда мы были наедине.

— Поговорить о важном деле, — ответила ему я и села напротив.

— Мы не можем отложить это на после концерта «Лордов»? — поморщился он. — У меня дел по горло из-за Вадима.

— Это напрямую связано с «Лордами», — вынуждена была признаться я.

— Ладно, говори, что у тебя.

И я рассказала. Зам внимательно слушал меня, и чем больше я говорила, тем больше менялось его лицо. Плотоядное выражение из глаз пропало — в них появилась сосредоточенность.

— Так, понял, — коротко сказал Павел Аркадьевич, стуча пальцами по столу. — Это серьезно. Это очень серьезно, Наташа.

Ого, он даже по имени меня нормально назвал.

— Я знаю. Поэтому и сказала вам.

— Хорошо. Никому больше ни слова — об этом должны знать только мы втроем: ты, Вадим и я. Я никому не доверяю, поняла? Слишком уж лакомый это кусочек. Сколько ты говоришь, эта девица тебе предлагала? Полмиллиона? — нервно хохотнул он.

— Да, — кивнула я.

— Кто она вообще такая? Расскажи мне о ней, — велел Павел Аркадьевич. — Только быстро.

И я рассказала — кто такая, как зовут, чем занимается. Он внимательно слушал и продолжал стучать пальцами по столу.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес зам, что-то обдумывая. — Интересно-интересно…

— Может быть, мне нужно было рассказать все тур-менеджеру? — спросила я, чувствуя себя не в своей тарелке. А почему, и сама не знала.

— Не стоило, — резко ответил Павел Аркадьевич. — При всем моем уважении, ты — исполнитель. Такие вопросы решаются на ином уровне. На уровне руководства. А знаешь, почему? Потому что мы с Вадимом ставим себя выше остальных? Нет. Не поэтому. Потому что мы берем за все ответственность. И за твои слова в том числе.

— Поняла… Что мы будем делать? — вздохнув, спросила я.

— Заниматься своими обязанностями. Ты поедешь на стадион, я — в спа-отель. Позвоню Вадиму и поговорю с тур-менеджером. Все, — захлопал он в ладони. — Пора работать! Нам нужно пережить этот день с достоинством! Езжай на стадион, проверь все! А я займусь решением этой проблемы.

Я встала со стула и, подхватив рюкзак, направилась к двери.

— Наташа, — окликнул меня Павел Аркадьевич, когда мои пальцы коснулись ручки.

— Что? — оглянулась я.

— Правильно, что отказалась, — тихо сказал он. Его темные глаза блеснули. — Эти деньги не всем по зубам.

Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то зловещее, темное. Но зазвонил телефон, и его лицо изменилось.

— Слушаю, Вадим! Да, все хорошо, только вот есть проблема… Да знаю я, что дочка в больнице! Если мы эту проблему не решим, все в больнице будем! Удели мне минуту! — Павел Аркадьевич взглянул на меня и досадливо помахал рукой — мол, иди уже, иди. Все решим. И я ушла — с тяжелым сердцем и плохим предчувствием, которые, впрочем, скоро все забылось. Мне самой стали названивать Саша и Леша — у нас опять возникли небольшие проблемы, которые требовали скорого решения.

Мы заказали в гримерки не то шампанское. «Поль Роже» вместо «Круг Розе» — а нужно было наоборот! И то, и другое шампанское считалось элитным — стоило огромных денег, и лично для меня разницы не было. Но для «Лордов» было. И я вместе с парнями поехала в винную студию. Леша вел машину, я сидела рядом и пила минералку, а сзади устроился Саша, который после маскарада и праведной ярости поклонников чувствовал себя неважно. Под его глазом был наливающийся синяк, к которому он то и дело прикладывал пакет с замороженной курицей, купленной по дороге.

— Они меня едва не разорвали! — рассказывал он севшим голосом. — Бросились на меня, когда парик слетел, как зомби! Если бы не охрана — убили бы к чертовой матери! Психи неадекватные!

Он жаловался всю дорогу, и на обратном пути, везя ящик дорогущего шампанского, мы с Лешей едва не повторили подвиг фанатов — чуть не прибили ноющего Сашу.

— Как думаешь, нам удастся такое шампанское попробовать? — со вздохом спросил он у меня, когда мы шли к гримерным. Он — с ящиком алкоголя, которое держал бережно, словно любимую женщину, а я — с кучей пакетов, из-за которых было сложно передвигаться.

— Как знать, — пожала плечами я. — Тебе так этого хочется?

— Мне хочется шикарной жизни, — пыхтя, ответил Саша. — Понять, что это за шампанское такое — по штуке баксов за бутылку. Что такое гонять на спортивных тачках. Снимать номера в шикарных отелях. Покупать шмотки по цене половины квартиры.

— Зарабатывай, — хмыкнула я. — Все в твоих руках.

— Ты же знаешь, что не в моих, — серьезно ответил коллега. — Я из тех, кто до конца жизни будет прислуживать таким, как они.

Из моей груди вырвался вздох.

— Я тоже.

— Ты тоже, — глухо повторил за мной Саша. — Блин, что за дерьмо, а?

— Да ладно тебе, — отозвалась я, крепче перехватывая тяжеленые пакеты. — Зато мы