Измена. Финальный аккорд - Мари Соль
Я чертовски устал клянчить шанс у судьбы. И решил, что хочу быть любимым. Хотя бы попробовать! Вдруг, да и срастётся? И вырастет из моей симпатии к Веронике большое и крепкое чувство. Она совершенно другая, совсем не похожа на тех женщин, которых я выбирал. Она напоминает мне меня самого. Наверно поэтому тянет.
Мы гуляем по скверу. Апрельский сквозняк проникает под полы пальто. Вероника закутана в шарф, я в шляпе и тоже в шарфе. Мне уже чуть получше. Жар минул, горло прошло. Так что решил прогуляться. Но целовать ей себя не даю. Считаю, пока ещё рано! Заразный я. Вот.
— Люблю апрель, — говорит Вероника, — Подснежники.
— Где? — уточняю.
— Да вон! — тычет пальцем в небольшую клумбочку в центре.
— Ого, я и не видел, — смотрю на цветы.
— Эх, Тисман! Всё смотришь наверх, а иногда не лишне смотреть себе под ноги. На земле тоже много всего интересного можно найти, — произносит она и вынимает ладонь из кармана.
Я, поддавшись порыву, ловлю её руку в свою. Без перчаток, кожа к коже! И пытаюсь сплести наши пальцы. Её пальцы с кольцами, кольца холодные. Зябко. Но я не оставляю попыток сомкнуть вместе наши ладони.
Вероника, однако, противится. Ненавязчиво, мягко, высвобождает ладонь из моей.
— Марк, не мучай себя, — говорит.
Я замираю, уставившись на неё в недоумении:
— В смысле?
Она поправляет шарф, втянув шею в плечи. Как будто становится ниже чуть-чуть:
— Я же вижу, что ты заставляешь себя.
— Это не так! Да с чего ты взяла? — возражаю.
Но она усмехается:
— Да с того! Я же женщина. Вижу.
— Нет, всё не правда…, - машу головой.
Её ладонь ложится мне на щёку. Остывший металл холодит:
— Не унижай меня оправданиями, — говорит, глядя в глаза.
И я замолкаю, униженный сам. И разоблачённый. Ощущения, будто я мальчик и мне предстоит понести наказание. Виноват, значит, должен!
Но Ника не требует жертв. Наоборот, усмехается, погладив меня по лицу:
— Мы хорошо провели с тобой время, не правда ли?
— Ты хочешь бросить меня? — говорю.
Улыбка становится шире:
— Марк, я не брала тебя, чтобы бросать. У нас с тобой нет никаких отношений.
— А что же это, по-твоему? — развожу я руками.
— Что «это»? — вздыхает она.
— Ну, всё это… Наши прогулки, походы в кино и обеды в кафе, — хочу добавить про секс, который не состоялся. И, возможно, что дело как раз-таки в нём! Но она опережает меня.
— Мы даже не спали с тобой, — говорит Вероника.
— Если в этом всё дело, то я готов! Идём? Вот прямо сейчас? — бросаю ей вызов.
Она прикрывает ладонью рот, пряча усмешку за пальцами:
— А чего далеко ходить? Давай, прямо здесь?
Я застываю с разинутым ртом.
Вероника хохочет:
— Ой, Тисман! Ты ж умный мужик, а вот в жизни не смыслишь!
— Почему это? — я обижаюсь.
— Потому, что клин клином, это не про меня, — Вероника глядит осуждающе.
— Я вообще… Ты о чём? — нервно щупаю почву ногами.
У неё по лицу пробегает заметная дрожь:
— Я о том, что у тебя другая женщина, здесь, — тычет она пальцем в лоб, — Здесь, — говорит, приложив ладонь к сердцу, — И вот здесь тоже, — направляет мой взгляд ниже пояса.
Я тушуюсь и прячу за выдохом боль от того, что меня раскусили. Да так раскусили, что впору рыдать.
— То, что ты умная, я понял давно, — говорю.
— Горе от ума! — Вероника вздыхает.
— Ненавидишь меня? — поднимаю глаза.
— Ты дурак? — грозно щурится Ника.
— С начальниками так не разговаривают, — пытаюсь обидеться.
— А ты не начальник сейчас! Ты мой друг, — говорит.
И мне сейчас очень охота побыть просто другом. И эта новая роль облегчает меня.
— И что же теперь? — отвечаю, сглотнув.
— А теперь…, - говорит нараспев, — Я так думаю, нужно спуститься на землю с небес. Это я о себе, если что! Ты витай. Продолжай в том же духе.
— И что это значит? — не спускаю я глаз с Вероники.
Она, чуть подумав, бросает:
— Да есть у меня один человек на примете. Пару лет уже ходит. Один бизнесмен мелкий. Ну, не то, чтобы очень! Магазин у него возле нашего дома. С моим сыном знаком.
— Человек хороший? — кусаю губу, словно сватать её собираюсь.
Она пожимает плечами:
— Поживём, увидим.
Запрокинув лицо, позабыв, что я в шляпе, я роняю её на асфальт. Вероника, подняв, отдаёт.
— Теперь уволишься? Не захочешь работать под моим началом? — хмурю я брови.
Она удивляется:
— Если ты сам не уволишь меня?
— Я? — говорю удивлённо.
— Учти! — произносит, — Если вздумаешь, то у меня на тебя компромат.
— И какой же? — любопытствую я.
Вероника идёт не спеша по тропинке в кирпичиках плитки. Кое-где, там, где чаще всего светит солнце, уже начала пробиваться трава.
— Скажем так, пару фоток.
— Каких это фоток? — иду рядом с ней.
— Марк Тисман в трусах, например, — изрекает она.
— Удали! Я прошу.
А она отвечает кокетливо:
— Буду тебя шантажировать ими. Требовать, чтобы зарплату поднял!
— Я итак подниму, — убеждаю.
Вероника берёт меня под руку:
— Марк, может, ты голубой? Ну, признайся! Как в фильме «Что хочет женщина». И мне полегчает от этого, правда! Хотя, подожди… Там они переспали, мне помнится? Да? А у нас, слава богу, не вышло.
— Почему, слава богу? — пытаюсь понять.
— Ну, — усмехается Ника, — А вдруг бы ты в сексе был просто огонь? Как бы мне жить после этого?
Я краснею от этих фантазий. Смеюсь:
— Думай, что ты потеряла не много.
— Потеряла не я, а другая, которой ты эти свои мемуары писал!
— Это не мемуары! Это роман, — поправляю её.
— Ну, ведь он о тебе? Разве нет?
— Ну, отчасти.
— Ну, а кто же такая Дайана? Скажи! И зачем ты расправился с Маркусом?
«Боже», — думаю я обречённо. Теперь всяк его прочитавший сочтёт своим долгом ткнуть автора носом, спросив: «И зачем?». В сети уже есть первые отзывы, на электронную версию книги. От полных восторгов и признаний в любви до едких плевков в мою сторону.
«Слил героя», «списал», «слепил на коленях сюжет», — и тому подобные «лестные» вещи. Кроме того, меня уже называют женщиной. А Марк Тисман с их слов, лишь прикрытие женского образа в литературе.
В общем, чего только нет! Борис говорит, что реагировать на это не нужно. Чем контрастнее отзывы, тем скорее роман удался. «Пробуждает эмоции», «вынуждает
